Нравственный монизм

Материал из Два града
Перейти к: навигация, поиск

Направление богословского модернизма, отрицающее Святоотеческое учение об Искуплении, воздаянии и суде. Разновидность монизма.

этимология

«Нравственный монизм» – это название, которое митр. Антоний (Храповицкий) дал своему мировоззрению, возникшему у него в кон. XIX века под влиянием идей Федора Достоевского и Владимира Соловьева. В «Догмате Искупления» (1917 г.) он именует нравственный монизм «высшим началом Евангелия» и приветствует «обращение всего богословия в нравственный монизм».

влияние

Особое место в среде «отцов» нравственного монизма занимает Федор Достоевский, который в одиночку создает основные положения данного учения.

Среди предтеч нравственного монизма можно указать философию Баруха Спинозы, натурфилософию, романтическую теологию и славянофильство. Воззрения нравственных монистов вполне укладываются в русло новой философии Шопенгауэра, Ницше, Бергсона и т. п.

Предтечами нравственного монизма были Александр Бухарев и о. Иоанн Янышев:

Решительный поворот против правовой ереси связывается с выходом в свет труда протопресвитера И. Л. Янышева под заглавием «Православно-христианское учение о нравственности» (М., 1887)[1]. Здесь все схоластические формулы оказались уже вполне отвергнуты и отставлены. Здесь блаженство вечной жизни во Христе разъясняется не как награда за труды и лишения, но как введение человека в новое состояние[2].

— Н. П. Кусаков

определение

Направление богословского модернизма, отрицающее Святоотеческое учение об Искуплении, воздаянии и суде.

иррационализм

Для нравственного монизма характерен иррационализм, то есть ненависть к Христианской Истине в Ее точном догматическом выражении. По их представлениям в духе «философии жизни», «жизнь бесконечно полнее рассудочных определений, и потому ни одна формула не может вместить всей ее полноты». Вера в догматы, якобы, не может заменить «самой жизни в ее творчестве, в ее еже-моментном и повсюдном созидании нового»[3].

Иррационализм принимает в нравственном монизме форму адогматизма, а точнее, антиюридизма. Данное направление модернизма отрицает значение догматической истинной веры, в частности, православное учение об Искуплении, которое они уничижительно называют «юридическим». Взамен они предлагают познание Бога самой жизнью человека, причем эта жизнь понимается не благодатно, а естественно.

борьба со схоластикой

Для нравственного монизма характерен лозунг борьбы со «схоластикой», то есть со всяким теоретическим знанием и, в частности, с православной догматикой.

историцизм

В центре нравственного монизма - романтическое представление о характере. В отличие от закона, морали и догмата характер есть целостность и в этом качестве его можно принять и отвергнуть как целостность. В историософии нравственного монизма встречаются разные народные характеры: славянский, греческий, еврейский, западный как противоположный восточному.

Такого рода историософия есть проявление историцизма, когда создаются ипостазированные общности.

теория патологической речи

Представители нравственного монизма не только излагают свое учение на патологическом языке, но имеют свою теорию патологической речи в особенности применительно к богословию и проповеди и пастырскому попечению («пастырское богословие» митр. Антония (Храповицкого))[4].

В нравственном монизме особенно ярко изложено учение об условности слов и понятий, о принципиальной недостаточности слов для выражения истины. Как пишет Алексей Осипов:

Несмотря на продолжающееся весьма интенсивное развитие мышления человека, язык современного человека, как и прежде, не может адекватно выразить не только чувства, ощущения и переживания, но очень часто у него не хватает однозначных, точных понятий и для выражения идей и мыслей. Многозначность понятий и терминов — одно из значительных препятствий на пути межчеловеческого общения и взаимопонимания. Это препятствие во всей силе ощущается и в сфере научно-богословской, особенно в наш экуменический век[5].

опровержение нравственного монизма

В начале XX века сщмч. Виктор (Островидов), архиеп. Феофан (Быстров), свт. Серафим (Соболев) и др. предлагают опровержение лжеучения нравственного монизма.

В частности, сщмч. Виктор (Островидов) указывает, что нравственный монизм учит о чисто естественном самоспасении человека, поскольку человеку якобы явлена одна лишь помощь, чтобы он сам совершал свое спасение:

«Новые богословы не могут примириться с учением Православной Церкви о действительном значении крестной смерти Христа, как жертвы, очищающей грехи, ибо такое понятие о спасении, по их мнению, игнорируя собственные средства человека, лишено здравого смысла, как отрицающее законы психической жизни человека, где все должно происходить естественным порядком. „Спасение не есть какое-нибудь внешне-судебное или магическое действие, а развитие постепенно совершающееся в человеке действием благодати Божией, так как могут быть степени искупления“,- говорит архиеп. Сергий (Страгородский)
Вместо того, чтобы твердо и смело судить всю настоящую жизнь истиной учения о совершенном Божием спасении мира, они осмысливают эту истину ее возможной пригодностью, полезностью для жизни человека. Они имеют надежду как-либо связать Никейский символ и Нагорную проповедь, то есть истину догматического учения Христианства, с добродетельной жизнью человека, и забывают, что нравственное содержание жизни есть для всякого верующего лишь неизбежное, естественное следствие определенного Божия дела спасения человека».

Наконец, пишет сщмч. Виктор (Островидов), «для новых богословов историческое дело Христа-Спасителя в той форме, в какой оно совершено, безусловно должно потерять, и уже для многих несчастных потеряло, свой смысл и значение. И человек снова возвращается на путь естественного мышления и еще только „возможности“ своего спасения, и в муках отчаяния снова вопиет к Небу словами апостола Павла: „Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти“».

представители

, Агафангел (Пашковский), Варлаам (Новокшонов), еп. Григорий (Граббе), митр. Иерофей (Влахос), Кремлевский Александр Магистрианович, Александр Киреев, Николай Кусаков, Лазарь (Пухало), Скрынченко Дмитрий Васильевич, Пантелеимон (Рудык).

сочинения

  • митр. Сергий (Страгородский) — Православное учение о спасении (1895)
  • митр. Антоний (Храповицкий) — Из чтений по пастырскому богословию (1896)
  • Виктор Несмелов — Наука о человеке (1898)
  • о. Тарасий (Курганский) — Перелом в древнерусском богословии (1903)
  • митр. Антоний (Храповицкий) — Догмат искупления (1917)
  • митр. Антоний (Храповицкий) — Опыт христианского православного катехизиса (1924)
  • еп. Григорий (Граббе) — Единство и единственность Церкви (1929)
  • о. Пантелеимон (Рудык). Крест Христов в православном понимании. Варшава, 193-
  • Николай Кусаков - Православие и схоластика (1975)
  • Александр Каломирос — The River of Fire («Огненная река») (1980)
  • Алексей Осипов — Основное богословие (1994)
  • Алексей Осипов — Путь разума в поисках истины (1997)

пресса

Братство преп. Иова Почаевского, Сардоникс (издательство), Форма Т (издательство), Monastery Press (издательство), Synaxis Press.

источники



Сноски


  1.  Янышев, Иоанн о. Православно-христианское учение о нравственности. Лекции, читанные студентам Санкт-Петербургской духовной академии. — М.: Унив. тип., 1887.
  2.  Кусаков Н. П. Поворот в русском богословии // Православие и схоластика. Вопросы христианского возрождения. — Буэнос-Айрес: Русское слово, 1975. — С. 128-133. — 163 с.
  3.  Флоренский, Павел о. Столп и утверждение истины // Собрание сочинений / Под ред. Н. А. Струве. — Paris: YMCA-Press, 1989. — Т. 4. — С. 146.
  4. Антоний (Храповицкий) митр. Из чтений по пастырскому богословию. Казань: типо-лит. Имп. ун-та, 1896
  5. Осипов, А. И. Спасение – освобождение для мира и справедливости во Христе. Значение Церкви // Журнал Московской Патриархии. – 1976. – № 3. – С. 60.