Утопия

Материал из Два града
Перейти к: навигация, поиск
Утопия
утопизм, совершенный социальный строй
New Harmony by F. Bate (View of a Community, as proposed by Robert Owen) printed 1838.jpg
Степень одобрения: похвала
Тип: жанры патологической речи

утопизм, совершенный социальный строй - литературная форма патологической речи, символ одержимости светской мистикой пространства и времени. Драматическая разновидность утопии реализуется во второй реальности в разнообразных проектах по созданию форм совершенного мироустройства.

определение

Утопия рождается в сознании гностика как чистая неопровержимая мысль в сфере несовершенной реальности, как совмещение нравственного идеала с имманентной целью человеческой деятельности.

Социальный сатанизм утопистов выражается в стремлении менять окружающую действительность, постепенно или рывком.

вторая реальность

Отступление от Бога происходит в выдуманном, а не в реальном мире, потому что Господь владычествует над миром независимо от заблуждений человека. От Бога некуда бежать, и поэтому такую важную роль в понимании Отступления от Бога играет понятие утопии и родственные понятия вторая реальность, гностическая мечта, гностический сон, гностическое опьянение.

Обратная сторона утопии – известная только православным христианам – состоит в том, что революционеры не имеют власти над реальностью. Они владеют кажимостью, «второй реальностью», но не миром действительности, где человек безвластен перед Лицем Божиим и более всего – в Церкви, Церкви Божией, а не человеческой. Утопия сочетается с запретом на размышления о будущем устройстве утопии.

утопия неосуществима

Неосуществима спайка человеческих личностей в одну сверхличность, как не мог быть, по словам св. Ефрема Сирина, совершён столп в Вавилоне[1]. Рухнули или непременно рухнут все политические утопии – от марксистской до либеральной. Невыполнима осуществляемая на наших глазах программа церковных реформ, поскольку невозможно овладеть благодатью Божией посредством насилия и лжи.

запрет на размышления о будущем устройстве утопии

См. основную статью Запрет на размышления о будущем устройстве утопии

Гностическая надежда как прыжок в неизвестное.

утопия как мыследействие

Идеологиям неизменно присуще соединение теории и практики в единый инструмент по осуществлению мечты. Согласно Карлу Маннгейму, «утописты никогда не интересуются истинным положением вещей. Вместо этого они лишь ищут способы изменить существующую ситуацию. Их мысль никогда не является определением ситуации, а всегда лишь руководством к действию» [2]:36.

Гностиками двигают не теоретические идеи, а гностическое безумие. Как пишет Карл Маннгейм: «Не идеи подвигают этих людей на революционные действия. Их выплеск обусловлен экстатическими и оргиастическими энергиями. Элементы сознания, „побеждающие реальность“, пробуждаются к функционированию в рамках утопии, но это ни в коем случае не идеи. Объяснять все происходящее тем, что люди следуют идеям, значит поддаваться бессознательному искажению, порожденному либерально-гуманистической стадией утопизма» [2] :192.

утопия и алиби

Утопия рождается в сознании гностика как чистая неопровержимая мысль в сфере несовершенной реальности и за счет этого идеально освобождает своих адептов от ответственности за совершенные ими преступления.

Гностические революционеры укоренены в утопии, которая является их подлинным духовным отечеством. Это означает, что революционеры живут и действуют под своего рода анестезией, становятся нечувствительными к безумию, которое они мыслят и творят.

Например, программа церковных реформ, как она отразилась в деятельности Межсоборного Присутствия, не созидает что-либо определенное, а лишь расчищает площадку для строительства неименуемого и неизбежного. Поэтому реформатор не ощущает своей ответственности за предлагаемые и проводимые им реформы. Они происходят как бы сами собой, их требует какая-то безличная «жизнь», причем жизнь внецерковная или даже антицерковная.

светский мистицизм

Светский мистицизм магически одурманивает человека земным и тождественностью земного самому себе, и тем самым создает демонически закрытую вторую реальность]], мир утопии, фантазии, мир такой, каким его создал не Бог, а человек.

Утопия - это светский вариант веры и видения того, что «не видел глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку» [3].

мистика времени

Утопия прочно укоренена в посюсторонней эсхатологии, являясь исполнением времен внутри времени.

Христианская символика сверхъестественной цели обладает умозрительной (теоретической) структурой, и эта структура сохраняется, когда Христианство подвергается имманентизации. Путь паломника, освящение жизни — это движение к цели, и эта цель – блаженное Боговидение — есть состояние совершенства. Отсюда, в христианском символизме можно различить движение, как момент целевой, и состояние наивысшей ценности, как момент ценностный. Эти два компонента появляются и в вариантах имманентизации, и их соответственно можно разделить на те, которые подчеркивают либо целевой, либо аксиологический компонент, или совмещают их в своём символизме. В первом случае, когда центр тяжести лежит на моменте движения при одновременной неясности относительно конечного совершенства, результатом будет прогрессистская интерпретация истории... Во втором случае, когда ударение делается на состоянии совершенства, без ясности относительно тех средств, которыми это совершенство может быть достигнуто, результатом будет утопизм. Утопизм может принимать форму аксиологической мечты, как в утопии Т. Мора, когда мыслитель еще осознаёт, то, что эта мечта недостижима, и почему она недостижима. С прогрессом теоретической безграмотности утопизм начинает принимать разнообразные формы социального идеализма, такие как борьба за устранение угрозы войн, неравного распределения богатства, страха и нужды. И наконец, имманентизация может практически совпадать с христианским символом. Результатом будет деятельный мистицизм состояния совершенства, которое должно быть достигнуто через революционное преображение человеческой природы, как, например, в марксизме [4] :120-121.

— Эрих Фогелен

Гностик совершает прыжок в посюстороннюю эсхатологию, во вторую реальность, опьяняет себя светской гностической мистикой «будущего», «процесса», «очищения», «возрождения». Этот прыжок связан с духовным, а зачастую и реальным самоубийством, и, во всяком случае, с отречением от Бога.

«Прыжок в эсхатологию» совершают и гностик-активист Михаил Бакунин, и гностик-созерцатель Фридрих Ницше. Совершает свой «прыжок в ничто» и Адольф Гитлер с его мистикой прихода к власти, завоевания неопределенно огромного «жизненного пространства». В свою очередь модернисты приглашают Русскую Церковь прыгнуть в пропасть новизны, проявляя тем самым вовсе не веру, а слепую волю к обновлению.

мистика пространства

Географическая мистика новых открытий и неведомых прекрасных стран сочетается с мистикой всего мира, то есть с мистикой глобализма.

новый человек

См. основную статью Новый человек

В утопии может жить только новый человек. Со старыми людьми утопия ведет войну, если считает это для себя выгодным. «Утопийцы признают вполне справедливой причиной для войны тот случай, когда какой-нибудь народ, владея попусту и понапрасну такой территорией, которой не пользуется сам, отказывает же в пользовании и обладании ею другим, которые по закону природы должны питаться от нее» [5]:88-89.

В душе гностика энтузиазм неизбежно дополняется готовностью к компромиссам, а принципиальность – двоемыслием. Работа по осуществлению утопии не просто занимает ум и сердце человека и отвечает его практическим соображениям. Такая работа дает новую почву человеческому существованию. Богоустановленный порядок в душе упраздняется, и личность отныне опирается лишь на внешние изменения социума, которые сама же и стимулирует.

В сфере идей мечтатель хочет придерживаться одних собственных своих мнений и внезапно приходящих в голову мыслей. А приходят ему «те мысли, какие нравятся; нравятся же – какие угодно» [6]:364. Иными словами, революционное разрушение потому столь бесконечно, что совершается оно во имя неизвестного результата и с невыразимой мотивацией. Как говорит один литературный гностик: «Все мои поступки здравы, все мои помышления безумны» [7]:218.

На деле это означает, что «кремлевский мечтатель» и ему подобные не имеют внутренней жизни, поэтому ни он сам, ни посторонние лица не имеют возможности понять, чего он действительно хочет. Разумеется, он стремится действовать во имя разрушения чего-то старого и созидания чего-то нового, но по глупости не знает, что в мире нет ничего нового [8].

Отказ от сознания воли Божией, отказ сохранять то, что предано, приводит к утрате самосознания, непоправимо повреждает внутренний мир реформатора. Абсурдность и аморальность его мечтаний скрыты от него мыслью о том, что мы ничего не меняем, никаких реформ нет, а есть лишь возвращение (возвращения туда, где Русская Церковь никогда не была), лишь обновление (обновление жизни нестареющейся!). «Мы не сознаем, что мы делаем, и следовательно, мы ничего не меняем», – мог бы сказать о себе реформатор.

Сознают ли реформаторы и обновители Церкви тщетность, избыточность своих усилий, видят ли они, что вне и против Церкви уже существует лжецерковь, и даже в нескольких вариантах: как политическая религия массовых идеологий, как обновленный католицизм или протестантизм? Нет, не сознают, поскольку для них не существует Промысел Божий и они не страшатся силы любви Господа нашего Иисуса Христа, которою Он «возлюбил Церковь и предал Себя за нее» (Еф. 5:25).

В работе по реформированию Церкви участвуют и многие благонамеренные христиане. Их цели разумны и верны, но, в таком случае, глупо или бесстыдно их участие в разрушении Церкви.

мораль утопии

Утопия добра к своим (новым людям) и жестока к чужим (старым людям).

Моральный кодекс строителя коммунизма преследует утопическую цель: революцию как самопреображение старого человека в нового человека, сознательного и активного борца за коммунизм, всесторонне развитого человека, свободного от пороков и пережитков старого общества[9].

Ведущим принципом Морального кодекса является «преданность делу коммунизма, любовь к социалистической Родине, к странам социализма». Среди других идеологических принципов, присущих массовым гностическим идеологиям, в Моральном кодексе нашли отражение: глобализм (интернационализм), коллективизм, ненависть к порокам «старого мира», непримиримость к врагам коммунизма.

Моральный кодекс привязан к утопической идее об отмирании государства: «Кодекс рожден самой эпохой строительства коммунизма, когда в обществе все больше возрастает и расширяется сфера действия нравственности и сокращается сфера действия административного регулирования отношений между людьми».

идеология

русское освободительное движение

Тарбагатай

Утопия Н. А. Некрасова в поэме «Дедушка» (гл. IX - XI) (1870 г.).

марксизм

В марксизме утопия обрисована таким образом, что в ней не существует отчуждения человека от средств производства, то есть в конечном счете - от природы и общества.

Поэтому труд в марксистской утопии описывается как наслаждение, а наслаждение как свобода выбора труда:

В коммунистическом обществе, где никто не ограничен исключительным кругом деятельности, а каждый может совершенствоваться в любой отрасли, общество регулирует всё производство и именно поэтому создаёт для меня возможность делать сегодня одно, а завтра — другое, утром охотиться, после полудня ловить рыбу, вечером заниматься скотоводством, после ужина предаваться критике, — как моей душе угодно, — не делая меня, в силу этого, охотником, рыбаком, пастухом или критиком [10].

— Карл Маркс, Фридрих Энгельс

Старый способ производства должен быть, следовательно, коренным образом перевернут, и в особенности должно исчезнуть старое разделение труда. На его место должна вступить такая организация производства, где, с одной стороны, никто не мог бы сваливать на других свою долю участия в производительном труде, этом естественном условии человеческого существования, и где, с другой стороны, производительный труд, вместо того чтобы быть средством порабощения людей, стал бы средством их освобождения, предоставляя каждому возможность развивать во всех направлениях и действенно проявлять все свои способности, как физические, так и духовные, — где, следовательно, производительный труд из тяжелого бремени превратится в наслаждение [11].

— Фридрих Энгельс

Известна одобрительная оценка Лениным деятельности социалистов-утопистов. В полемике дореволюционной и пореволюционной поры сам Ленин зачастую обвинялся в фанатизме и утопизме.

Утопизм Ленина виден в его беседе с Гербертом Уэллсом в 1920 г.:

Мы начали беседу с обсуждения будущего больших городов при коммунизме. Мне хотелось узнать, как далеко пойдет, по мнению Ленина, процесс отмирания городов в России. Разоренный Петроград навеял мысль, которая раньше не приходила мне в голову, что весь внешний облик и планировка города определяются торговлей и что уничтожение ее, прямо или косвенно, делает бессмысленным и бесполезным существование девяти десятых всех зданий обычного города. «Города станут значительно меньше», – подтвердил Ленин. «И они станут иными, да, совершенно иными». Я сказал, что это означает снос существующих городов и возведение новых и потребует грандиозной работы. Соборы и величественные здания Петрограда превратятся в исторические памятники, как церкви и старинные здания Великого Новгорода и храмы Пестума. Огромная часть современного города исчезнет. Ленин охотно согласился с этим. Я думаю, что ему было приятно беседовать с человеком, понимавшим неизбежные последствия коллективизма, которых не могли полностью осознать даже многие его сторонники. Россию надо коренным образом перестроить, воссоздать заново [12].

— Герберт Уэллс

Утопическая суть большевизма воплотилась в программе «военного коммунизма» 19181921 гг., которая включала в себя национализацию экономики, превращение всех предприятий в государственные, полный контроль за производством и распределением товаров, включая продовольствие, рабский труд в военизированной экономике, невиданный террористический и бюрократический контроль над всеми сторонами жизни человека. В кратчайшие сроки большевики с помощью декретов и насилия построили уникальную коммунистическую экономику и подошли вплотную к последней мере, которая бы увенчала здание социалистической утопии: упразднению денежного обращения.

либерализм

Либеральная утопия неуловима, поскольку представляет себя как частная личная утопия, ни для кого, и даже для самого утописта, не обязательная. В этом либералы видят кардинальное отличие своего учения от тоталитарных утопий.

Беспорядок наличной действительности и беспорядок либерального идеала совмещаются в утопизме, делают его вполне возможным и желательным выходом [13].

массовая религия

  • город Евангельск, город Солнца - утопия баптиста И. С. Проханова (2-я пол. 1920-х гг.)[14].

мирология

В мирологии, которая в равной мере принадлежит идеологии и массовой религии, Церковь призывается участвовать в создании совершенного социального строя на земле: «Христиане не должны стоять в стороне от стремлений водворить на земле совершенный социальный строй, но активно помогать решению жгучих проблем современной жизни светом евангельского учения о справедливости» [15].

Мирология проповедует совмещение нравственного идеала с имманентной целью человеческой деятельности. Именно в этом ключе мирология понимает наступление Царства Божия на земле: «Христиане, убежденные в истинности и силе Божественного откровения, данного людям, принимая участие в общих заботах о созидании мирной жизни, полагают, что чем больше христианского фермента будет в миротворческом движении, тем скорее наступит благословенное время, возвещенное пророком, когда люди „перекуют мечи свои на орала и копья свои — на серпы; не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать“ (Мих. 4:3; Ис. 2:4)» [16].

«Мир» является одновременно и идеалом, и совершенно реалистичным и конкретным заданием для всего человечества: «Даже природа испытывает на себе воздействие этого всесовершенного, гармонического и целостного мира, идеальную картину которого рисует нам Исайя в 11-й главе, являющейся, с одной стороны, как бы вершиной всех ветхозаветных чаяний вечного мира ввиду ее поразительного максимализма и кажущейся утопической недосягаемости, а с другой являющейся совершенно реалистичным и конкретным заданием для всего человечества, так как осуществление ее предполагается не в эсхатологическом плане второго пришествия, а в чисто историческом плане воплощения Бога Слова и появления христианства» [17].

Эта имманентистская эсхатология исходит из того, что идеальное состояние мира наступит уже в этой жизни: «Новый Иерусалим — это град Бога Живаго, Этот град будет здесь, Здесь, на земле, люди будут радоваться и наслаждаться жизнью»[18].

Митр. Никодим (Ротов) утверждает, что христианская религия создает прочную основу для строительства на земле великого храма правды, справедливости и любви. Он «полностью согласен с убеждением других деятелей Пражского христианского мирного движения в том, что христианская религия создает прочную основу для строительства на земле великого храма правды, справедливости и любви. Под сенью сводов этого храма действительно найдется место всему человечеству, объединенному любовью и миром… Христианство призвано вести человечество в сферу Царства Божия и, следовательно, должно находиться в самом близком общении с определяющими сторонами человеческого бытия» [19].

Архиеп. Николай (Юрик) рисует картину «прогрессивных» настроений в антихристианских сектах:

Глубокие социальные мотивы Евангелия несомненно, послужили отправным пунктом для позднейших религиозно-социальных движений циркумцеллионов и багаудов в IV и V веках, жакерии, катаров и лоллардов в Средних, „евангелических“ крестьянских полков Фомы Мюнцера в XVI веке, до великих утопистов нового времени Томаса Мора, Сен-Симона и Кампанеллы включительно… Это именно они передали историческую эстафету борьбы за духовное и материальное раскрепощение человека современному научному социализму — великой преобразующей силе нашего времени [20].

Царство Божие на земле должно наступить, согласно учению мирологии, после полного уничтожения пороков и человеческих несовершенств в общественной и политической жизни: «Миротворчество, в соответствии с христианским учением, есть преобразование Земли для блага живущего на ней человечества, преобразование самой человеческой жизни на благоустроенной Земле, дабы полнее открылось Царство Божие, которое есть „праведность, и мир, и радость во Святом Духе“ (Рим. 14:17). Христос Спаситель учит нас деятельной борьбе со злом, с несправедливостью и человеческим несовершенством. Не уничтожив эти пороки, невозможно войти в Его Царство — Царство мира» [21].

О. Ливерий Воронов оговаривается, что «за пределами церкви также происходит постоянное обновление мира, хотя оно и имеет здесь не таинственно-благодатный, а по преимуществу этический характер» [22]. Казалось бы, это лишает смысла говорить об обновлении мира за пределами Церкви? Для мирологии это не так. Тот же о. Ливерий Воронов поясняет: «Нет никаких оснований утверждать, что без достижения высокого уровня всеобщей нравственности и полного расцвета личности, достигаемого путем воспитания в христианских началах, человечество якобы неизбежно обречено на погибель и истребление в порядке божественного возмездия» [23]. Иными словами, Царство мира на этой земле не обязательно будет основано на христианских началах. Это такой расцвет, в котором будут побеждены социальные проблемы на путях имманентного совершенствования мира, что, приходится согласиться с архиеп. Николаем, живо напоминает «Город Солнца» Томмазо Кампанеллы.

На первый взгляд, это состояние совпадает с ересью хилиазма, поскольку предполагает спасение уже здесь на земле. От этой мысли приходится отказаться уже по одному тому, что, для мирологии, святые не будут царствовать, а находиться в мире со всеми: «Суть самого пришествия Мессии-Спасителя в мир понималось как наступление на земле полного и всеобъемлющего мира: мира людей с Богом и гармонического мира всей природы, как единого целого» [24].

лжемиссионерство

Родом из гностических идеологий и утопизм лжемиссионерства: о. Сергий (Рыбко) «убежден, что православное мировоззрение непременно будет „главенствующим“ в России через 20-30 лет, к концу нашего века не устоят перед православной проповедью Китай, Африка и другие страны и континенты, а в следующем столетии православные миссионеры отправятся на другие планеты и за пределы Солнечной системы» [25].

Ему вторит о. Димитрий (Першин): «Если (вспомним „Марсианские хроники“ Брэдбери) на Марсе высадится миссионерский десант и там будет поставлен храм, то Марс этим церковным служением, этой молитвой будет освящаться и просто станет еще одной епархией» [26].

Как и светские идеологи, лжемиссионеры исповедуют безграничную веру в силу пропаганды:

Вернуть истинные ценности в общество, сделать морально неприемлемыми аборты, разврат, супружеские измены очень просто. Нужно, чтобы настоящие и неизменные ценности по крайней мере один час в сутки пропагандировались в СМИ — через правдивый рассказ о счастливых и несчастных людях, через фильмы, стихи и песни, через социальную рекламу [27].

разновидности

реализованные утопии

Массовые гностические идеологии создали соответствующие утопические государства и организации. Вне своей реализации утопии суть ничто.

Всемирный совет церквей, Европейский союз, Организация объединенных наций, Советский Союз, Восьмой Вселенский Собор.

нереализованные утопии

Утопия Шигалева из романа Федора Достоевского «Бесы» (Гл. 7 «У наших»):

Я запутался в собственных данных: и мое заключение в прямом противоречии с первоначальной идеей, из которой я выхожу. Выходя из безграничной свободы, я заключаю безграничным деспотизмом [28].

Коммунизм.

Церковная утопия: в форме прямой реформы или архаической ереси (возвращения в раннюю Церковь).

Новое средневековье

(кон. XVIII века - сер. XX века)

См. основную статью Новое средневековье

Вегетарианская утопия в Канзасе (2-я пол. 1850-х гг.) [29].

сочинения

иллюстрации

«Утопия» Томаса Мора

см. также

источники

  •  Вершилло, Роман. Православная Церковь и гностическая политика. — М.: Антимодернизм.Ру, 2015. — (Богословский модернизм в идеологии Нового времени. Вып. 5).
  •  Иконников А. В. Утопическое мышление и архитектура. Социальные, мировоззренческие и идеологические тенденции в развитии архитектуры. — М.: Архитектура-С, 2004. — 400 с. — ISBN 5-9647-0010-1.
  •  Уэллс, Герберт. Россия во мгле // Собрание сочинений: в 15-ти т / Пер. И. Виккер и В. Пастоева. — М.: Правда, 1964. — Т. 15.
  •  Чаянов А. В. Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии (1920) // Венецианское зеркало. Повести / Вступ. и прим. В. Б. Муравьева. — М.: Современник, 1989. — С. 161–221. — 236 с. — (Из наследия). — 200 000 экз. — ISBN 5-270-00465-8.
  •  Eagelton, Terry. Utopias, past and present: why Thomas More remains astonishingly radical // The Guardian. 16.10.2015.
  •  Gambone, Joseph C. Kansas: A Vegetarian Utopia. The Letters of John Milton Hadley 1855-1856 // Kansas Historical Quarterly. - 1972. - № XXXVIII (1). - P. 65–87.


Сноски


  1.  Ефрем Сирин св. Обличение себе самому и исповедь // Творения: В 8-ми томах. — Сергиев Посад, 1907. — Т. 1. — С. 167.
  2. 2,0 2,1  Mannheim, K. Ideology and Utopia. An Introduction to the Sociology of Knowledge = Ideologie und Utopie / Transl. by Louis Wirth and Edward Shils. — New York; London: Harcourt, Brace & Co., Inc.; Routledge & Kegan Paul Ltd., 1954. — 318 p. — (International library of psychology, philosophy, and scientific method).
  3. 1 Кор. 2:9
  4.  Voegelin, Eric. The new science of politics. An introduction. — Chicago, London: University of Chicago press, 1974. — P. 120-121.
  5.  Мор, Томас. Утопия // Утопический роман XVI-XVII веков. — М.: Художественная литература, 1971. — С. 88-89.
  6.  Василий Великий, св. Письмо без надписи // Творения: в 3-х т. — СПб., 1911. — Т. 3. — С. 364.
  7.  Мелвилл, Герман. Моби Дик, или Белый Кит. — М.: Художественная литература, 1967. — С. 218.
  8. Еккл. 1:9–10
  9. 22-й съезд КПСС (17 – 31 октября 1961 года) // Стенографический отчет: в 3-х т. — М.: Госполитиздат, 1962. — Т. 3. — С. 318–319.
  10.  Маркс, Карл; Энгельс, Фридрих. Немецкая идеология // Сочинения: В 50-ти т. — М.: Издательство политической литературы, 1955. — Т. 3. — С. 32.
  11.  Энгельс, Фридрих. Антидюринг // Сочинения: В 50-ти т. — М.: Издательство политической литературы, 1961. — Т. 20. — С. 305.
  12.  Уэллс, Герберт. Россия во мгле // Собрание сочинений: в 15-ти т / Пер. И. Виккер и В. Пастоева. — М.: Правда, 1964. — Т. 15. — С. 367.
  13. см. Константин Леонтьев. Речь Ф. М. Достоевского на Пушкинском празднике
  14. Савин А.И. «Город солнца»: к истории одной религиозной утопии в Советской России // Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: История, филология. 2009. Том 8. Вып. 1. С. 45-49.
  15. Парийский, Лев. Мир и справедливость - основы общественной жизни // Журнал Московской Патриархии. 1970. № 3. С. 43
  16. Никодим (Ротов) митр. Вступительное слово к богословской консультации по теме «Что означает слово "христианский" в миротворчестве?» // Журнал Московской Патриархии. 1975. № 4. С. 31
  17. Мир - последование Христу (содоклад делегации Русской Православной Церкви на Всемирном Общехристианском конгрессе в Праге) // Журнал Московской Патриархии. 1961. № 6
  18. Иоанн (Вендланд), митр. Благовестие о мире у святого пророка Исаии // Журнал Московской Патриархии. - 1968. - № 10.
  19. Никодим (Ротов) митр. Православное богословие и его отношение к проблематике Пражского христианского мирного движения // Журнал Московской Патриархии. 1962. № 6
  20. Николай (Юрик), архиеп. Мирное сосуществование и революционное преобразование мира // Журнал Московской Патриархии. 1969. № 10. С. 38
  21. Иосиф (Пустоутов), о. Православный взгляд на воспитание к миру // Журнал Московской Патриархии. 1977. № 5. С. 46
  22. Воронов, Ливерий. Воплощение и земная действительность // Журнал Московской Патриархии. 1966. № 5
  23. Воронов, Ливерий о. Слово на текст Исаии 54, 9-10 // Журнал Московской Патриархии. 1968. № 6
  24. Мир - последование Христу (содоклад делегации Русской Православной Церкви на Всемирном Общехристианском конгрессе в Праге) // Журнал Московской Патриархии. 1961. № 6
  25. миссионерская конференция «Формы и методы миссионерской работы с молодежью» состоялась 20 января в Москве, в конференцзале отеля «Метрополь» 01.02.2008
  26. Православие и внеземная жизнь // Фома. 2004. № 5 (22).
  27. Прот. Всеволод Чаплин считает, что вернуть истинные ценности можно с помощью пропаганды в СМИ // Православие и мир./ 25.11.2011
  28.  Достоевский Ф. М. Бесы // Полное собрание сочинений: В 30-ти т.. — Л.: Наука, 1974. — Т. 10. — С. 311.
  29. Gambone, Joseph C. Kansas: A Vegetarian Utopia. The Letters of John Milton Hadley 1855-1856// Kansas Historical Quarterly. 1972. № XXXVIII (1). P. 65–87 доступно по адресу
  30.  House E. M. Philip Dru, administrator : a story of tomorrow, 1920-1935. — New York: B.W. Huebsch, 1912.
  31.  Чаянов А. В. Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии // Венецианское зеркало. Повести / Вступ. ст. и прим. В. Б. Муравьева. — М.: Современник, 1989. — С. 161–221. — 236 с. — (Из наследия). — 200 000 экз. — ISBN 5-270-00465-8.