Новое средневековье

From Два града
Jump to: navigation, search
Новое средневековье
Cleric-Knight-Workman.jpg
Период: романтизм
Степень одобрения: похвала
Тип: утопия
Направление: массовая религия, гностическая политика
Свойства: архаизм

(кон. XVIII века - сер. XX века) - консервативная утопия в духе светской мистики полноты, коллектива, времени. Разновидность архаической ереси.

история

романтики

Для Фридриха Шлегеля Средние века служили не только образцом для романтического искусства, но и идеального государства. В 1798 он пишет: «Сегодня государство стоит между семьей и Церковью. Цель же политики должна быть отрицательной - чтобы было как можно больше семей и церквей, а также корпораций, обществ, государств в государстве, как в Средневековье»[1]:262.

В записках 1799 Шлегель пишет: «Никогда не было столько свободы, равенства и братства как в Средние века - и в Германии как нигде»[1]:262.

Новалис с большой симпатией реконструирует средневековую утопию в духе своих политических идеалов: средневековое государство было построено на принципах веры и любви. Правители средневековых государств обладали светской харизмой, в отличие от современных.

Для Новалиса именно в Средневековье, а не, например, в античности, был достигнут идеал гностического образования (романтической Bildung). Средневековое государство было пронизано искусством, поэзией и может быть названо «поэтическим государством». Новалис приписывает Средним векам расцвет искусств и наук, невиданный в наше время.

Средневековье отличалось подлинной общинностью, где люди были связаны любовью. Привлекает Новалиса и роль Церкви в Средние века, причем ее роль сводится скорее к духовному инструменту по достижению единства человека с самим собой, с другими людьми и всем мирозданием, чем с Богом.

В картине никогда не существовавших в этом виде Средних веков заметно систематическое противопоставление современности с ее разобщенностью, материализмом, эгоизмом, механистичностью, бюрократизмом, филистерством.

Люди жили для духовных целей, хотя и нельзя сказать чтобы Новалис и другие романтики полностью разделяли эти цели. Их привлекает вымышленное средневековое общество как живое, динамичное, игровое и в то же время более серьезное, основанное на более глубоких основаниях, чем буржуазная современность[1]:274-275.

о. Павел Флоренский

Вслед за романтиками о. Павел Флоренский называл свою гностическую утопию «Средневековьем», которому приписывал объективность, коллективизм, конкретность, цельность, синтетическое видение и реализм. В этом описании невозможно увидеть культуру Средних веков ни в какой стране, но легко угадывается массовое идеологическое государство XX - XXI веков. «Средневековью» противопоставляется западная ренессансная культура с ее субъективизмом, индивидуализмом, абстрактностью, аналитичностью и номинализмом.

В лекциях по «Электротехническому материаловедению» (1931 - 1932) о. Павел Флоренский вещает уже о новой объективной культуре. Здесь мы наблюдаем все те же «средневековые» признаки: коллективизм, реализм (материализм), синтетичность и т.п.

Старая, упраздненная революцией, культура (видимо, «возрожденческая») описывается опять же как индивидуалистическая, логическая, иллюзионистская и аналитичная.

Связь с электротехническим материаловедением здесь такая: для о. Павла Флоренского электричество объединяет в себе все прочие виды энергии, и даже материю и энергию вместе. Это нечто похожее на то, о чем говорят эзотерические учения, — «частный случай первоматерии или… перво-силы, которая есть носитель не только всех физических, но и оккультных явлений мира»… Электричество предстает как «всепричина», «перво-сила», «будем ли мы называть эту всепричину одом, астралом или иными подобными терминами».

Отсюда «понятна теснейшая связь между явлениями, связывающими психику и электричество», - пишет о. Павел Флоренский, видимо, припоминая месмеризм. О. Павел Флоренский предполагает «совместными усилиями электроматериаловедов разных уклонов и психотехников» создать специальную лабораторию, через которую целесообразно «пропускать как можно больше людей особенно молодежи, с тем, чтобы путем последовательного просеивания через все более узкие психотехнические сита отбирать материал, наиболее подходящий для тех или других применений в области материаловедения».

Новая цельная культура окончательно спроектирована о. Павлом Флоренским в сочинении «Предполагаемое государственное устройство в будущем» (1933).

Здесь о. Павел Флоренский также говорит, что «государственная власть должна выработать аппарат для вылавливания» творческих личностей; что же касается иных кадровых задач, то «значительная работа по подбору и направлению личностей волевого типа проведена партией большевиков, и со стороны будущего государства было бы крайне нецелесообразно начинать это дело заново».

Новое государство должно совмещать в себе стихийность с тоталитаризмом, что воплощается в личности вождя:

Как суррогат такого лица, как переходная ступень истории появляются деятели вроде Муссолини, Гитлера и др. Исторически появление их целесообразно, поскольку отучает массы от демократического образа мышления, от партийных, парламентских и подобных предрассудков, поскольку дает намек, как много может сделать воля. Но подлинного творчества в этих лицах все же нет, и, надо думать, они — лишь первые попытки человечества породить героя.

Прошедший сквозь узкое психотехническое сито сверхчеловек обладает Божественным правом на сотворение нового строя:

На созидание нового строя, долженствующего открыть новый период истории и соответствующую ему новую культуру, есть одно право — сила гения, сила творить этот строй. Право это одно только не человеческого происхождения и потому заслуживает названия Божественного. И как бы ни назывался подобный творец культуры — диктатором, правителем, императором или как-нибудь иначе, мы будем считать его истинным самодержцем и подчиняться ему не из страха, а в силу трепетного сознания, что пред нами чудо и живое явление творческой мощи человечества.

Николай Бердяев

Николай Бердяев считает проявлением Нового средневековья гностические антигосударства XX века, в частности фашистский режим в Италии и большевистский в России.

Коммунизм, согласно Бердяеву, «отменяет автономный и секулярный принцип новой истории, он требует „сакрального“ общества, „сакральной“ культуры, подчинения всех сторон жизни религии диавола, религии антихриста. В этом огромное значение коммунизма. В этом он выходит за пределы новой истории, подчиняется совсем иному принципу, который я называю средневековым. Разложение серединно-нейтрального, секулярного гуманистического царства, обнаружение во всем полярно-противоположных начал и есть конец безрелигиозной эпохи нового времени, начало религиозной эпохи, эпохи нового средневековья»[2].

Фашизм, единственное творческое явление в политической жизни современной Европы, есть в такой же мере новое средневековье, как и коммунизм»[2].

Бердяев приветствует Новое средневековье как эпоху, когда «вся жизнь со всех своих сторон становится под знак религиозной борьбы, религиозной поляризации, выявления предельных религиозных начал. Эпоха обостренной борьбы религии Бога и религии диавола, начал христовых и начал антихристовых будет уже не секулярной, а религиозной, сакральной эпохой по своему типу»[2]. Переход к Новому средневековью «должен быть признан революцией духа и творческим движением вперед, а не „реакцией“, как мерещится напуганным и вырождающимся „прогрессистам“»[2].

Новую эпоху, согласно Бердяеву, отличает отрицание индивидуализма, гуманистического самоутверждения, закона, рационализма. Соответственно «наступает универсалистическая, коллективистическая эпоха»[2], законный принцип власти заменяется «принципом силы, жизненной энергии спонтанных общественных групп и соединений»[2], а «движение мысли ищет философии жизни и жизненной философии, хочет перейти к предметности»[2].

источники

  •  Бердяев, Николай. Новое средневековье. — Берлин: Обеликс, 1924.
  • Главный русский спор: от западников и славянофилов до глобализма и Нового Средневековья / Л. И. Блехер, Г. Ю. Любарский. — М.: Академический проект, Институт Фонда «Общественное мнение», 2003.
  •  Beiser, Frederick C. Enlightenment, revolution, and romanticism. The genesis of modern German political thought, 1790-1800. — Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1992. — 434 p. — ISBN 9780674257276.


Сноски


  1. 1,0 1,1 1,2 цит. по  Beiser, Frederick C. Enlightenment, revolution, and romanticism. The genesis of modern German political thought, 1790-1800. — Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1992. — P. 262. — 434 p. — ISBN 9780674257276.
  2. 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 2,5 2,6  Бердяев, Николай. Новое средневековье. — М.: Феникс-ХДС-пресс, 1991.