Леонтьев Константин Николаевич

Материал из Два града
Перейти к: навигация, поиск
Данная статья является незавершённой и находится в процессе доработки.

Константин Николаевич Леонтьев

монах Климент (1831 - 1891) - русский мыслитель-антимодернист.

влияния

св. Амвросий Оптинский, старец Иероним (Соломенцев), о. Климент (Зедергольм)

биография

В 1841 году поступает в Смоленскую гимназию, а в 1843 году определен в качестве кадета на воспитание в Дворянский полк. Из полка уволен по болезни в 1844 году.

В 1849 году окончил Калужскую гимназию с правом поступления в университет без экзаменов.

Обучался в Ярославском Демидовском лицее (1849 год). В том же году перевелся в Московский университет на медицинский факультет.

В 1854 году досрочно получил диплом лекаря и определен в Белевский егерский полк батальонным лекарем. В 1857 году увольняется с военной службы.

В 1863 году Леонтьев был определен в Азиатский департамент канцелярским чиновником. Занимал должности помощника главного журналиста и помощника столоначальника.

25 октября 1863 года Константин Леонтьев получил назначение секретарем и драгоманом русского консульства в Кандию на о. Крит.

Летом 1864 года произошел случай, заставивший Леонтьева уехать с Крита. Он поссорился с французским консулом Дерше, который свысока и оскорбительно отнесся к нему, как представителю России. Возмущенный Леонтьев в канцелярии французского консульства хлыстом нанес удар Дерше.

В 1864 году Леонтьев - исполняющий обязанности консула в Адрианополе, в 1867 -1871 годы - вице-консул в Тульче, небольшом городе в нижнем Дунае. В это период Леонтьев сотрудничает с «Одесским вестником», публикуясь под псевдонимом Иван Руссопетов.

9 апреля 1871 году назначен консулом в Салоники.

обращение к Богу

«В июле месяце он внезапно заболел сильным желудочным расстройством, которое счел за холеру. Пользовавший его доктор мало ему помог. К. Н. решил, что теперь он не выздоровеет, что теперь ему конец. Он с ужасом помышлял о смерти в прозаической обстановке этой болезни. Ночей он настолько страшился, что заперся в темной комнате, чтобы не знать, когда день и когда ночь. И вот в один из ужасных моментов он вдруг поднимается на диване, где лежал, и смотря на образ Божией Матери, с сжатыми в кулаки руками обращается с краткой молитвой к Богородице о спасении. Он дал при этом клятву, в случае выздоровления, принять монашество. Через два часа К. Н. почувствовал облегчение и встал с одра болезни новым человеком. К. Н. позднее часто вспоминал об этом событии, но всегда в его словах о нем сквозит какая то недосказанность. Одно из наиболее полных объяснений этого душевного переворота мы находим в письме к В. В. Розанову от 14 августа 1891 года: „Причин было много разом, и сердечных, и умственных, и, наконец, тех внешних и по-видимому (только) случайных, в которых не редко гораздо больше открывается Высшая Телеология, чем в ясных самому человеку внутренних перерождениях. Думаю, впрочем, что в основе всего лежит, с одной стороны, уже и тогда в 1870—71 году: давняя (с 186162 г.) философская ненависть к формам и духу новейшей европейской жизни (Петербург, литературная пошлость, железные дороги, пиджаки, цилиндры, рационализм и т. п.)., а с другой — эстетическая и детская какая-то приверженность к внешним формам Православия; прибавьте к этому сильный и неожиданный толчок сильнейших глубочайших потрясений (слыхали вы французскую поговорку: «Cherchez la femme!». т. е., во всяком серьезном деле жизни «ищите женщину»); и наконец, внешнюю случайность опаснейшей и неожиданной болезни (в 1871 г.) и ужас умереть в ту минуту, когда только что были задуманы и не написаны еще: и гипотеза триединого процесса, и Одиссей Полихрониадес (лучшее, по мнению многих, произведение мое), и, наконец, не были еще высказаны о «юго-славянах» все те обличения в европеизме и безверии, которые я сам признаю решительно исторической заслугой моей. Одним словом все главное сделано после 187273 г., т. е. после поездки на Аѳон и после страстнаго обращения к личному православию... Личная вера почему-то вдруг докончила в 40 лет и политическое, и художественное воспитание мое. Это и до сих пор удивляет меня и остается для меня таинственным и непонятным. Но в лето 1871 года, когда консулом в Салониках, лежа на диване в страхе неожиданной смерти (от сильнейшего приступа холеры) я смотрел на образ Божией Матери (только что привезенный мне монахом с Афона), я ничего еще этого предвидеть не мог, и все литературные планы мои еще были даже очень смутны. Я думал в ту минуту не о спасении души (ибо вера в Личного Бога давно далась мне гораздо легче, чем вера в мое собственное бессмертие), я, обыкновенно вовсе не боязливый, пришел просто в ужас от мысли о телесной смерти и, будучи уже заранее подготовлен (как я уже сказал) целым рядом других психологических превращений, симпатий и отвращений, я вдруг в одну минуту, поверил в существование и могущество этой Божией Матери; поверил так ощутительно и твердо, как если бы видел перед собою живую, знакомую, действительную женщину, очень добрую и очень могущественную и воскликнул: «Матерь Божия! Рано! Рано умирать мне! Я еще ничего не сделал достойного моих способностей и вел в высшей степени развратную, утонченно грешную жизнь! Подними меня с этого одра смерти! Я пойду на Афон, поклонюсь старцам, чтобы они обратили меня в простого и настоящего православного, верующего в среду и пятницу и в чудеса, и даже постригусь в монахи»“… Немедленно же, оправившись от болезни, Леонтьев через горы, верхом, отправился на Афон, куда прибыл 24 июля. В этот раз он пробыл там немного: в первой половине августа неожиданно явился он в Салоники, объясняя свое возвращение тем, будто бы ему необходимо найти какой-то важный документ, касающийся Афона. Искал он его очень долго, перерыв все, где только мог, но документ не находился. Вдруг К. Н. случайно заглядывает в чемоданчик, наполненный рукописями его романа «Река времен». Документ оказался там. Тогда Леонтьев берет все рукописи, плод многолетней, так увлекавшей его работы, и неожиданно бросает их в пылающий камин, где они безвозвратно погибают! В Салониках Леонтьев производил на других странное впечатление, и в городе решили, что русский консул помешался. В начале сентября К. Н. известил посла, что не может управлять консульством по нездоровью, вновь уехал на Афон, бросив консульство на произвол судьбы. На этот раз пребывание его на Ароне было продолжительным, он оставался там до августа 1872 года, то есть без малого год. На Афоне К. Н. усердно молился, читал много книг духовного содержания, постился, ревностно посещал продолжительные и частые церковные службы. Особенное впечатление на него произвела Пасха, описанная им в одном воспоминании. Во исполнение клятвенного обещания, Леонтьев просил своих наставников тайно постричь его в монахи. Но они отклонили его просьбу, под тем предлогом, что он еще на государственной службе, скорее же всего по той причине, что, видя в Леонтьеве страстный порывистый характер, сознавали те невероятные трудности, которые ему пришлось бы преодолевать в монастыре. Однако старцы убедили и благословили его переехать в Константинополь» [1].

Уходит в отставку в 1873 году и переселяется в Константинополь. Сотрудничает в «Русском Вестнике».

В 1874 году Леонтьев возвращается в Россию и совершает первую поездку в Оптину Пустынь, где встречается со старцем о. Амвросием, к которому имел письмо от афонских монахов, и знакомится с о. Климентом Зедергольмом.

В ноябре 1874 года Леонтьев становится послушником Николо-Угрешского монастыря под Москвой. В мае 1875 года снова отправляется в свое поместье Кудиново.

В 1879 году Леонтьев сотрудничает в газете «Восток». В 1879-1880 годы помощник редактора газеты «Варшавский дневник».

С ноября 1880 по 1887 год служит цензором в Московском Цензурном Комитете.

В 1883 года Леонтьев знакомится с Владимиром Соловьевым.

Осенью 1887 года Леонтьев переезжает в Оптину Пустынь, где снимает у ограды монастыря двухэтажный дом. В начале 1890 года у него в гостях был Лев Толстой, который провел у него два с половиной часа, ушедших на споры о вере.

Сотрудничает с журналом «Гражданин».

23 августа 1891 года в Предтечевом скиту Оптиной пустыни Леонтьев принял тайный постриг с именем Климента.

После этого, по совету старца Амвросия, он покинул Оптину и переехал в Троице-Сергиев Посад.

12 ноября 1891 года скончался от пневмонии и был похоронен в Гефсиманском саду Троице-Сергиевой Лавры близ храма Черниговской Божией Матери.

Константин Леонтьев и славянофилы

В сер. 1870-х годов Константин Леонтьев уяснил себе, что «на почве государственной, чисто политической, и даже (вот что неожиданнее!) и даже на почве Церковной я со слишком либеральными московскими Славянофилами никогда не сойдусь. Ибо я убедился и узрел очами своими, что если снять с них пестрый бархат и парчу бытовых идеалов, то окажется под этим приросшее к телу их обыкновенное серое, буржуазное либеральничанье, ничем существенным от западного эгалитарного свободопоклонства не разнящееся» [2].

В [[1881] году] Константин Леонтьев предложил запретить сборник Ивана Аксакова «Взгляд назад», составленный из передовых статей газеты «Русь». В своем докладе Леонтьев делал вывод, что славянофилы «„были всегда врагами так называемой конституции“, но в их теории государство, как видно и из брошюры Аксакова, есть „некий чрезвычайно оригинальный союз земских, в высшей степени демократических республик с государем во главе; государем, положим, самодержавным в принципе, но лишенным почти всяких органов для исполнения его царской воли“» [3].

см. также

Наши новые христиане (сборник)

основные сочинения

  •  Леонтьев К. Н. Грамотность и народность (1871)
  •  Леонтьев К. Н. Панславизм и греки (1873)
  •  Леонтьев К. Н. Одиссей Полихрониадес (1874)
  •  Леонтьев К. Н. Византизм и славянство (1875)
  •  Леонтьев К. Н. Отец Климент (Зедергольм), иеромонах Оптиной Пустыни (1879)
  •  Леонтьев К. Н. Чем и как либерализм наш вреден? (1880)
  •  Леонтьев К. Н. О всемирной любви, по поводу речи Ф. М. Достоевского на Пушкинском празднике (1880)
  •  Леонтьев К. Н. Страх Божий и любовь к человечеству, по поводу рассказа гр. Л. Н. Толстого «Чем люди живы?» (1882)
  •  Леонтьев К. Н. Епископ Никанор о вреде железных дорог, пара и вообще об опасностях слишком быстрого движения жизни (1885)
  •  Леонтьев К. Н. Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения (1885)
  •  Леонтьев К. Н. Записки отшельника (1887)
  •  Леонтьев К. Н. Национальная политика как орудие всемирной революции (1888)
  •  Леонтьев К. Н. Плоды национальных движений на Православном Востоке (1888-1889)
  •  Леонтьев К. Н. Не кстати и кстати (1889)
  •  Леонтьев К. Н. Культурный идеал и племенная политика (1890)

основные издания

  •  Киприан (Керн) о. Из неизданных писем Константина Леонтьева. Париж, 1959
  •  Леонтьев К. Н. Восток, Россия и Славянство. Философская и политическая публицистика. Духовная проза (1872-1891) / Под ред. Г. Б. Кремнева. — М.: Республика, 1996.
  •  Леонтьев К. Н. Полное собрание сочинений и писем: в 12 т / подгот. текста и коммент. В. А. Котельникова и О. Л. Фетисенко. — СПб., 2000.

источники

  •  Коноплянцев Александр. Леонтьев, Константин Николаевич // Русский биографический словарь: В 25-ти тт. — СПб., 1914. — Т. 19.
  •  Наталия (Помазанская). Спасение души или земное благо. К 100-летию со дня кончины К. Н. Леонтьева (1891 - 1991 г.) // Православная жизнь. — 1991. — № 11 (502). — С. 7-13
  •  Фетисенко О. Л. «Гептастилисты»: Константин Леонтьев, его собеседники и ученики: Идеи русского консерватизма в литературно-художественных и публицистических практиках второй половины XIX – первой четверти ХХ в. — СПб., 2012.


Сноски


  1.  Коноплянцев Александр. Леонтьев, Константин Николаевич // Русский биографический словарь: В 25-ти тт. — СПб., 1914. — Т. 19.
  2.  Леонтьев К. Н. Моя литературная судьба. 1874 - 1875 года // Полное собрание сочинений и писем в 12-ти томах. — СПб.: Владимир Даль, 2003. — Т. 6. Кн. 1.
  3.  Цимбаев Н. И. Славянофильство. Из истории русской общественно-политической мысли XIX века. — М.: Московский университет, 1986. — С. 110.