Варваризм

From Два града
Jump to: navigation, search
Варваризм
чужое слово, barbarism, alien word
Barbarus.png

от лат. barbarus - намеренное употребление иностранного слова, имеющего аналог в русском языке.

определение

Иностранные слова, несвойственные языку, на котором написано художественное произведение, и заимствованные из другого языка[1].
Иностранное слово (выражение и т. п.), не получившее прав гражданства в общем языке и бытующее лишь в некоторых специфических социальных его разновидностях. В русск. яз. сикурс (дождаться сикурса), сатисфакция (Вы мне дадите сатисфакцию)[2].
Неосвоенное заимствованное слово, т. е. заимствованное слово, отчетливо выделяющееся как иностранное[2].

разновидности

Церковь.LIVE.
транслитерация
словосложение через сочетание русских и иностранных слов, знаков из разных графических систем
  • Водолей Publishers - московское издательство.
  • Церковь.LIVE – сообщество в социальных сетях[3].
употребление графики, не свойственной русскому языку

Амперсанд: & и др.

варваризмы в канцелярской речи

Ну а если иностранное слово не искажает чувства? Не затуманивает мысль? Не приводит к стилистическому разнобою и прямым ошибкам?

Все равно в огромном большинстве случаев оно не нужно, даже вредно: разрывает художественную ткань, придает бытовой, лирической или трагической прозе официальную, казенную окраску.

Повествование вовсе не требует газетной официальности, и все-таки читаешь: «Если бы поехали туда всей компанией, мы бы все реорганизовали» — вместо: перестроили, переделали, устроили по-другому. (Ведь это компания в самом обыденном, простом значении слова, а не торговая фирма.) А нам «остается сидеть здесь маленькой группой, обреченной на деградацию» (вместо — на вырождение или даже вымирание).

Люди, уцелевшие после катастрофы, «осознавали, что им остается только одна альтернатива: умереть с голоду или разделить судьбу ушедших», — да просто они оказались перед выбором, а может быть, и «выбор» не нужен, просто: людям оставалось либо умереть, либо…[4]:55-56

иностранные имена и названия

Советские имена: Август, Августин, Авелина, Аврора, Агата, Аделаида, Аделина, Адель, Адольф, Адонис, Азалия, Аида, Айна, Алан, Алина, Алиса, Аллан, Альберт, Альвина, Альфред, Амалия, Амур, Анвар, Ангела, Ангелика, Анджела, Анелия, Анжелика, Анжелина, Анри, Антуанетта, Арам, Арвид, Аргентина, Арнольд, Артемида, Артур, Баграт, Беата, Беатриса, Бенедикт, Бенедикта, Бернард, Берта, Бертольд, Бригитта, Валенсия, Валериана, Вальтер, Ванда, Вартан, Вахтанг, Вацлав, Вацлава, Велезарий, Веста, Вильгельм, Вильям, Винцент, Виола, Виолетта, Виргиния, Габриела, Габриель, Галатея, Гаральд, Гарий, Гарольд, Гвидон, Гектор, Генриетта, Генрих, Гера, Геральд, Герольд, Гизела, Глория, Гораций, Гортензия, Дагмара, Даная, Даниела, Джеральд, Джозеф, Джой, Джон, Диана, Дин, Дина, Дионис, Доминик, Евангелина, Жанна, Жерар, Жозеф, Жозефина, Зарема, Земфира, Зигмунд, Зигфрид, Ида, Изабелла, Изида, Изольда, Инар, Ингрид, Инесса, Иола, Иоланта, Ирма, Ифигения, Казимир, Казимира, Камилл, Камилла, Камиль, Карина, Каринэ, Карл, Каролина, Каспар, Клара, Клариса, Клементина, Конрад, Корнелий, Кристоф, Курт, Лайма, Лаура, Леда, Лейла, Леокадия, Леонард, Лиана, Лилиана, Лионель, Луиза, Лукреция, Луциан, Мадлена, Майя, Мальвина, Мануэла, Манфред, Мариетта, Марсель, Марта, Матильда, Мирра, Моника, Назим, Наль, Натан, Нелли, Октавиан, Оливер, Оливия, Оскар, Отто, Оттон, Пальмира, Паола, Патриция, Ральф, Рандольф, Рауль, Рашель, Рашид, Ренальд, Рихард, Ричард, Роальд, Роберт, Роджеро, Роза, Розалия, Роксана, Рудольф, Сабина, Саида, Самуэлла, Селина, Сигизмунд, Симона, Спартак, Стелла, Сурен, Тенгиз, Теодор, Теодора, Тигран, Томас, Урсула, Фарид, Фатима, Фауст, Фернан, Флора, Флоренс… см. далее

Тараканов: Мои некультурные родители дали мне пошлое имя Федор, я же переменил его на звучное имя Альфред.

— «Музыкальная история» (1940)

в лозунгах

в речи мастеров

Иларион (Алфеев), Марцинковский Владимир Филимонович, Никодим (Ротов), Питирим (Нечаев), Хоружий Сергей Сергеевич, Шмеман Александр Дмитриевич

примеры

В Moscou есть одна барыня, une dame. И она очень скупа. Ей нужно было иметь два valets de pied за карета. И очень большой ростом. Это было ее вкусу. И она имела une femme de chambre, еще большой росту. Она сказала…

— Ипполит Куракин в «Войне и мире» Л. Н. Толстого

В разбираемых переводах (школы «формально-точного» перевода. — Ред.) неизменно смешиваются нормы речи письменной и разговорной и фиксируется фонетическое произношение имен и понятий, иногда лишь затемняющее их смысловую письменную форму. Происходит отрыв от письменной традиции, закрепляющей большой запас накопленных ассоциаций. Как зовут по-человечески некую Мэрайю Лобс в «Записках Пиквикского клуба»? Для англичанина— точно так же, как Мэрайю Стюарт. Как зовут некоего Томеса? Для англосакса так же, как Томеса Гарди или Томеса Эдисона. В честь кого назван Линкенс Моньюмент? Для американца — в честь президента Линкена. Имя убитого Макбетом короля Дэнкена звучит для англичанина так же, как имя знаменитой танцовщицы Изидор Дэнкен. Но для русского читателя все это фонетические загадки, в которых мало кто узнает Марию Стюарт, президента Линкольна, Томаса Гарди, Айседору Дункан и т. п.

Здоровая тенденция разумного приближения к фонетической точности написания здесь переходит в свою противоположность. Это тем более опасно, что на огульную фонетизацию возложена переводчиком и функция передачи местного колорита. Он строится на экзотизации географических и прочих имен, внешнего реквизита и прочей бутафории. Так, в тексте и комментариях говорится не переулок св. Павла, а непременно Сент-Польс Черчь-ярд, или Сент-Мартенс-ле-Грэнд, или Бишопс-гейт-стрит-Уитхин (с очень произвольной фонетизацией в последнем случае), а далее идут в том же духе: аттерни и прочие скривенеры; кьюриты и прочие реверенд-мистеры; сэндуичи и прочие тоусты; начинательные приказы и прочие риты (writs) и термины (в смысле сессий); спекуляции и прочие крибиджи. Причем читателю, не заглянувшему в комментарий, приходится догадываться, что спекуляция — это карточная игра, так же как и глик и поп-Джон… К общеизвестным напиткам: джину, грогу, пуншу, элю — навязываются еще холендс, клерет, порт, тоди, хок, стаут, нигес (в честь какого-то полковника Нигеса), скиддем, бишоп, джулеп, снэпдрегон, уосель, и не хватает разве овечьей шерсти, песьего носа да шендигафа, чтобы получилась полная картина спиртных напитков какого-нибудь английского питейного заведения. Точно так же к издавна известным кэбам, фаэтонам, кабриолетам, шарабанам пристраиваются гиги, шезы, комодоры, брумы, беруши, кларенсы, догкарты, стенхопы, хенсомы и прочие шендриданы.

При умелом включении в хорошую русскую речь нужный термин выполняет свою стилистическую функцию, но, к сожалению, в подавляющем большинстве случаев здесь они даны самодовлеюще, просто как реквизит[5].

— Иван Кашкин о русских «формально-точных» переводах Диккенса

В. Ф. Марцинковский

Программа Христа[6].

митр. Иларион (Алфеев)

Догмат о Троице митр. Иларион раскрывает через арифметическое действие: «Троица — это не три бога, но один Бог в трех Ипостасях, то есть в трех самостоятельных персональных (личностных) существованиях. Это тот единственный случай, когда 1=3 и 3=1»[7]:38. Утверждение является прямо неверным, потому что природа не то же, что ипостась, но оно и совершенно неуместно, особенно в связи со следующей фразой: «Христианин приобщается к тайне Троицы не через рассудочное познание, а через покаяние». Видимо, 1=3 и 3=1 - это символ «покаяния рассудка».

«Парадокс и тайна Евхаристии». Во-первых, если парадокс, то не тайна, и наоборот. С другой стороны, то, что описывает митр. Иларион, не тайна и не парадокс: «В этом парадокс и тайна Евхаристии: к ней нужно приступать с покаянием и одновременно с радостью — с покаянием от сознания своего недостоинства и радостью от того, что Господь в Евхаристии очищает, освящает и обоготворяет человека, делает его достойным невзирая на недостоинство»[7].

Крещение и Евхаристия: «изначальный формообразующий элемент» (в единственном числе)[8].

о. Мефодий (Зиньковский)
Н. Людовикос отмеча­ет, что преподобный Максим Исповедник, с одной стороны, воспринял уже установившееся понятие «тропос существова­ния», а с другой — радикально сформулировал антиномию логос (принцип) сущности — модус существования. При этом Людовикос указывает, что «тропос существования» относится в мысли Исповедника как к сущности, так и к ипостаси, не выделяясь в некое третье начало, но являясь логическим атри­бутом целостного бытия ипостаси в сущности. Ибо сущность всегда существует в некотором модусе (тропосе), а личность узнается по образу (тропосу) ее действия посредством неиз­менных по свойственному им логосу природных энергий[9].

словарь

Академия, Вариативность, Идентификация, Имидж, Коммунитарность, Коммунитарный, Коммюнотарность, Меон, План, Пункт, Тинктура, Центр, Центрально, Центральный, Чертеж, Экзистенция

источники

  •  Ахманова О. С. Словарь лингвистических терминов. — 2-е изд.. — М.: Советская энциклопедия, 1969. — 608 с. — 40 000 экз.
  •  Селищев, Афанасий. Язык революционной эпохи // Труды по русскому языку. — М.: Языки славянской культуры, 2003. — Т. 1. — С. 47-279.
  • Смирнов Н. А., Западное влияние на русский язык в петровскую эпоху, СПБ., 1910.


Сноски


  1. Словарь литературоведческих терминов / Редакторы-составители Л. И. Тимофеев и С. В. Тураев. — М.: Просвещение, 1974. — 509 с. — 300 000 экз.
  2. 2,0 2,1  Ахманова О. С. Словарь лингвистических терминов. — 2-е изд.. — М.: Советская энциклопедия, 1969. — 608 с. — 40 000 экз.
  3. Церковь.LIVE. – Дата обращения: 25.8.2018.
  4.  Галь, Нора. Слово живое и мертвое. — М.: Время, 2007. — 592 с. — 2 000 экз. — ISBN 978-5-9691-0232-3.
  5.  Кашкин, Иван. Ложный принцип и неприемлемые результаты. О буквализме в русских переводах Ч. Диккенса // Для читателя-современника. Статьи и исследования. — М.: Советский писатель, 1977. — С. 389-390. — 371–404 с. — 20 000 экз.
  6.  Марцинковский В. Ф. Записки верующего. — Новосибирск: Посох, 2006. — 302 с. — ISBN 5-93958-029-7.
  7. 7,0 7,1  Иларион (Алфеев), о. Таинство веры. Введение в православное догматическое богословие / Предисл: Василий (Осборн); рецензенты: Игнатий Крекшин, Андрей Кураев. — М.-Клин.: Братство Святителя Тихона, 1996. — 288 с. — ISBN 5-86407-002-5.
  8. «Из Деяний апостольских мы знаем, что крещение и Евхаристия были тем изначальным формообразующим элементом, на котором строилась жизнь Церкви в первые же месяцы и годы после воскресения Иисуса»Иларион (Алфеев), митр. Начало Евангелия (2016).
  9. Мефодий (Зинковский), о. Тропос существования и богословское понятие личности // Церковь и время. - 2013 - № 62.