Самоискупление

From Два града
Jump to: navigation, search
Самоискупление
У этого понятия нет изображения

искупление человека или общества от светских грехов разделения, совершаемое силами самого человека и общества. Последняя часть трехчастного мифа о первоначальном единстве человека с природой и обществом, которое потом разрушилось в своеобразном гностическом первородном грехе. Вариант учения о самоспасении, возникающий в противовес христианскому учению об Искуплении.

Синоним революционного апокалипсиса.

идеологии

В идеологиях вину можно «искупить», «смыть», «смыть кровью» и т. п.

романтизм

Грех для романтиков состоит в самовольном отделении человека от природы, а искупление - в восстановлении единства человека с природой.

Слово «sunde» (грех) происходит от разделения, разособления (asunder), и из этого явствует правильность того утверждения, что грех, отделивший нас от Бога, есть нечто вполне реальное в отношении к нам самим, как и вообще во всяком случае отпадения любящих друг от друга отпадающий ставит между собой и любимым им момент затрудненности и потому находится с ним в состоянии напряженности; причина, почему начало примирения, деятельное, уничтожающее напряженность, само собой представляется началом искупляющим [1].

— Франц Баадер

В письме мая 1815 Сэмюэль Кольридж излагает программу, которую он усмотрел при обсуждении с Уильямом Вордсвортом поэмы последнего «Отшельник»:

Я сперва предполагал... что ты положишь твердое и неподвижное основание зданию своей поэмы, устранив зыбкие софизмы Локка и догматистов-механицистов... Затем, как я понял, ты должен был взять Человеческий род в его конкретности... признав в некотором смысле Грехопадение как факт, возможность которого можно постичь не через природу человеческой воли, а через действительность подтверждаемую Опытом и Совестью... Ты намеревался указать на явную схему Искупления от этого Рабства, схему Примирения вражды с Природой... короче говоря, на необходимость великой революции в способах развития и воспитания человеческого сознания через замену Жизнью и Познанием той философии механицизма, которая поражает смертью все драгоценное для человеческого интеллекта [2].

— M. H. Abrams

У романтиков поэтическое воображение является средством искупления или даже самим искуплением. В поэме Уильяма Блейка «Иерусалим» воображение именуется «божественным Телом Господа Иисуса» [3]. Для Новалиса человек в своих художественных творениях и в своих неудачах «провозглашает себя и свое Евангелие природы. Человек - мессия природы» [4]. Гёте использует сходную образность в «Поэзии и правде» [5]: «Я, по старому своему обыкновению, обратился за помощью к поэзии и взялся за продолжение поэтической исповеди, чтобы путем этой мучительной епитимьи, добровольно на себя наложенной, стать достойным внутреннего отпущения грехов».

Рихард Вагнер

От обожествления революции в 1848 Рихард Вагнер к концу жизни переходит к учению о самоискуплении человечества сострадательной любовью. Согласно дневниковой записи Козимы Вагнер от 1879, Вагнер объяснял: «Я верую не в Бога, а в Божественное».Это божественное Вагнер видел воплощенным во Христе, но не во Христе как Сыне Божием, а как в человеке проявившем сострадательную любовь. Такая сострадательная любовь есть простейшая религия и высочайшее предназначение человека. Однако после Христа эта простейшая религия была утрачена и поэтому должно произойти искупление Искупителя. В «Парсифале» Вагнер создает такую оперу, которая, с одной стороны, учит о тайне окончательного спасения: «Спаситель, днесь спасенный!» [6], а с другой стороны, сама, как синтез всех искусств, служит самоискуплению человека [7].

народничество

В народнической пропаганде тема мести сочетается с темой жертвенного страдания, что вместе сливается в самоискупительной деятельности революционеров-террористов:

Спеши бороться и страдать,
И пламенно любить,
И жертвой жертву не считать,
И лишь для жертвы жить!

П. Ф. Якубович. Призыв (1887)

Ты вновь пробудишься душой!
Святые слезы покаянья
Подступят к горлу и опять
Встают забытые желанья -
Идти на крестные страданья,
Вести на бой за ратью рать!

П. Ф. Якубович. «Друзья! в тяжелый миг сомненья» (1883)

массовая религия

каббала

Вся концепция каббалы состоит в самоискуплении первородного греха через страдание иудейского народа, отдельных лжесвятых (хасидим, цадиков), и - что то же - через магические действия.

В каббале евреям приписывается искупительная сила [8]:611. Первородный грех определяется каббалистами как tikkun - техническая ошибка при искуплении. Грешники хотели добра, но ошибались в средствах [8]:617.

Гершом Шолем приводит в качестве типичной следующую историю:

Некий хасид имел обыкновение спать на полу среди блох летом и опускать ноги в бадью с водой зимой, пока они не примерзали ко льду. Однажды ученик спросил его: «Если человек отвечает перед Богом за свою жизнь, то почему ты сам подвергаешь себя верной опасности?» Хасид ответил: «Я не совершил смертного греха, а за мелкие проступки, в коих я несомненно повинен, я не должен терпеть таких мучений. Но в Мидраше сказано, что мессия страдает за наши грехи, ибо «Он изъязвлен был за грехи наши» (Ис. 53:5), и истинные праведники также принимают на себя страдания за свое поколение. А я не хочу, чтобы кто-то страдал за мои грехи, кроме меня самого». И ученик, которого после смерти учителя беспокоила мысль о том, что причиной ее могли быть эти самоистязания и что его наказывают за них на том свете, узнал во сне, что учитель вознесен необычайно высоко на небесах [9].

Изгнание евреев из Испании в 1492 г., холокост восточного еврейства во время Второй мировой войны воспринимаются как акты искупительные.

католический модернизм

Искупление Тейяр де Шарден понимает как неизбежное моральное улучшение в ходе эволюции человека и все большее уплотнение человечества в едином сверхколлективе, который можно понимать и как Церковь.

социальное христианство

Представители социального христианства понимают искупление как самоискупление общества в целом или отдельной социальной группы (элиты).

О. Валентин Свенцицкий понимает «искупление как творческое усилие всей земли... Если „освобождение“ общее — „искупление“ общее, то и грех и преступление — общее дело»[10]:612.

О. Свенцицкий рассуждает: «Мировой процесс — это постепенное воплощение „Царствия Божия на земле“, постепенное освобождение земли от рабства внешнего — господства одних над другими, и рабства внутреннего — господства страдания, зла и смерти. „Освобождение земли“ на языке религиозном должно быть названо искуплением. Не дано „искупление“ как подвиг единого Агнца — оно дастся как усилие всей земли»[10]:611. Это усилие самоискупления является революционным: «Я — приношу свою агнчую кровь во искупление опозоренной земли»[10]:612; «Мы не боимся Голгофы. Мы с радостью берём венец терновый, с радостью, как мученики Колизея, идём на арену жизни — идём завоевывать свободу, искупление, бессмертие — святой, но опозоренной земле»[10]:615.

православный модернизм

В православном модернизме кон. XIX - нач. XXI веков спасение человеческой души становится средством для «искупления мира», а искупление совершается самим человеком, потому что он способен на это: «Это – новая жизнь, и потому искупление всей жизни, всего бытия человека. И эта всецелая человеческая жизнь и есть тот мир, в котором и которым он живет. Через человека Церковь спасает и искупает мир» [11]:252.

В основополагающем сочинении митр. Сергия (Страгородского) «Православное учение о спасении» оправдание «только завершается благодатью, а производится волей человека» [12].

Николай Арсеньев рассматривает искупление как «органический Богочеловеческий процесс», в котором спасаемые принимают равноправное (неразрывное и неслиянное) участие. Однако Николаю Арсеньеву никаким образом не удается доказать этот ложный тезис. Он учит, что страдание необходимо для спасения. При этом страдание есть «сам процесс отрыва от своей самоустремленности». Это тавтология (чтобы спастись, надо спастись), но Николай Арсеньев идет дальше и верно говорит, что мы «неспособны подъять на себя это страдание» своими силами. Через Крест Христов мы становимся способны отречься от своего эгоизма, и в этом состоит «искупительная сила Его страдания, потому что без Его распятия мы не смогли бы» спастись. Но тогда все рассуждение Николая Арсеньева оказывается фиктивным, потому что Крест Христов не состоял в «отречении от самоустремленности». Здесь нет совершенно никакой аналогии между Христом и грешником.

Способность к самоискуплению распространяется у о. Александра Шмемана не только на человека, но и на Церковь и даже на «весь мир». Для него материальный мир «способен» соединиться с Богом, и из этого ясно следует, что в Боговоплощении, в Искуплении и Воскресении Христовом нет никакого чуда и никакой тайны. Свою гностическую концепцию о. Шмеман привязывает к Искуплению, а точнее – к «опыту Искупления»: «И наконец, последний опыт – опыт Искупления, которое Бог совершает, пребывая посреди Своего творения во времени и истории, и которое, освобождая человека, делая его capax Dei – способным к новой жизни, – есть спасение всего мира. Ибо как только мир отвергнет – в человеке и через человека – свою самодостаточность, как только он перестанет быть самоцелью и, как это подобает „миру сему“, миром „дня“, он станет таким, каким задуман от сотворения и каким воистину становится во Христе: объектом и орудием освящения, приобщения и приведения человека к вечному Царству Божию» [11]:92. Соответственно, в идеологии о. Александра Шмемана человек достигает святости своими силами, потому что способен на это.

Для описания своего псевдомистического переживания у о. Александра Шмемана есть светская терминология, например слова «проявление» и «актуализация»: «Церковь может быть адекватно описана как эсхатологическая реальность, ибо главная ее функция – в том, чтобы проявлять и актуализировать в этом мире eschaton – конечную реальность спасения и искупления» [11]:248.

В развитие концепции продолжающегося Боговоплощения «вода представляет в себе весь космос, просвещение от Святого Духа получает вся Церковь, ибо вся Церковь вовлечена в этот акт воссоздания и искупления» [13]. По сути получается, что с каждым новым членом «вся Церковь» крестится вновь, правда в светском мистическом смысле, а не в смысле благодатного действия Духа Святаго.

новый оккультизм

В новом оккультизме «человек больше не нуждается в Искуплении. Вместо этого он сам творит свое будущее, формирует свой характер, страдает за свои грехи и должен трудиться для своего спасения» [14].

активизм

Политическую, культурную деятельность во имя преображения мира Владимир Соловьев называет «искуплением всемирного тела»: «У каждого есть при этом своя личная прямая обязанность: ибо каждый в собственном теле может содействовать искуплению всемирного тела».

степени искупления

критика православного учения об Искуплении

Самоискупление не может сочетаться с верой в Спасителя и Искупителя, поэтому учение о самоискуплении переходит в критику православного учения об Искуплении. Искупление, совершенное Иисусом Христом, не так соединяет человека, человечество и весь мир, как того требует гностицизм, не соответствует мистике холизма.

О. Александр Шмеман под именем «юридического» отрицает «ущербное» православное учение об Искуплении: «Ущербность эта укоренена, конечно, в первую очередь в одностороннем, юридическом понимании самой идеи жертвы как акта искупительного, соотносительного со злом и грехом как их искупление, и потому акта, по самой сущности своей, „требующего“ страдания, а в пределе – и смерти. Понимание это... именно одностороннее и, в односторонности своей, ложное. В сущности своей жертва связана не с грехом и злом, а с любовью, она есть самораскрытие и самоосуществление любви» [15].

см. также

источники



Сноски


  1.  Баадер, Франц. Тезисы философии эроса // Эстетика немецких романтиков. — М.: Искусство, 1987. — С. 546-547.
  2. цит. по  Abrams M. H. Natural supernaturalism: Tradition and revolution in romantic literature. — New York: W. W. Norton, 1971. — P. 144.
  3. Blake, Jerusalem, 5. 58-9; см. также 24. 23, 60. 57, 74. 13
  4.  Novalis. Briefe und Werke. — 1. — Berlin: Lambert Schneider, 1943. — Vol. III. — P. 265-6. — ISBN 3421030375 / 3-421-03037-5.
  5. Ч. 3. Гл. 12
  6.  Вагнер, Рихард. Парсифаль. — М.: П. Юргенсон, 1914. — С. 63.
  7.  Vondung, Klaus. The apocalypse in Germany. — Columbia, Mo: University of Missouri Press, 2000. — P. 377-379.
  8. 8,0 8,1  Scholem, Gershom. Kabbalah // Encyclopaedia Judaica. — Jerusalem: The McMillan Co., 1972. — Vol. 10.
  9.  Шолем, Гершом. Основные течения в еврейской мистике. — М.-Иерусалим: Мосты культуры, 2004. — С. 148.
  10. 10,0 10,1 10,2 10,3  Свенцицкий, Валентин о. Поэт голгофского христианства (Николай Клюев) // Собрание сочинений: В 3-х т / сост. С. В. Чертков. — М.: Новоспасский монастырь, 2014. — С. 610–615.
  11. 11,0 11,1 11,2  Шмеман, Александр о. Церковь, мир, миссия. — М.: ПСТБИ, 1996.
  12.  Сергий (Страгородский), митр. Православное учение о спасении. — Казань, 1898. — С. 203.
  13.  Шмеман, Александр о. Водою и Духом: О Таинстве Крещения. — М.: Паломник, 2001. — С. 48.
  14.  Hanegraaff, Wouter J. New Age religion and Western culture. — Leiden, New York, Köln: E. J. Brill, 1996. — P. 452.
  15.  Шмеман, Александр о. Евхаристия. Таинство Царства. — Paris: YMCA-Press, 1988. — С. 262.