Эмоционально-экспрессивная функция речи имела огромное значение в революционные годы. Пафос революционера, высокие идеалы братства, равенства, свободы, угрозы врага, категорические приказы в обстановке решительной битвы — все это вылилось в соответствующих формах речи. В сильной степени эмоционально-насыщенные речи раздавались на митингах, на собраниях, в напряженные моменты общественно-политических и партийных заседаний. — «Сердца бились, руки тряслись. Ильич сам страшно волновался, и его лицо сделалось гипсовым. Когда он стал громить социал-патриотов, когда зазвучала бичующая, гневная, настоящая марксистская речь среди патриотического паскудства и блуда, наши души точно свела судорога облегчения. Как сейчас вижу: вот сидит „Абрам“ [H. В. Крыленко], весь трясется, и слезы льются у него из глаз. Наконец-то мы снова берем в руки меч против изменников! Придет наше время, негодяи!» (Бухар. «Пр.» — № 17. — 1925). «Прочтя эту декларацию, призвав решать, а не говорить, действовать, а не писать, мы должны всю нашу фракцию двинуть на заводы и в казармы… Там должны мы в горячих, страстных речах разъяснять нашу программу и ставить вопрос так: либо полное принятие ее Совещанием [демократическим], либо восстание. Середины нет» (Лен. — 1917. — Такт. — с. 352—353).
Было много обстоятельств и для таких социальных взаимодействий, когда преимущественное значение имели императивные элементы. Волевые побуждения, идущие от одних к другим, выражались в речи, изобиловавшей строгими приказами, волеизъявлениями, повелительными терминами долга, обязанности. Эмоционально-экспрессивная речь сопровождалась необходимым дополнением — сильной жестикуляцией и выразительной мимикой. Резкая жестикуляция становится затем необходимым элементом речи каждого коммуниста, хотя бы приходилось вести беседу без особой экспрессии. «На кафедру взбирается рабочий, тоже такой же исхудалый, закопченый, весь обтрепанный, и говорит, тихо мотая руками, сгибаясь вдвое, запинаясь поминутно и сейчас же пригребая к себе руками, точно это помогает выбраться из затруднений» (Серафимович. Впечатления).
Элементы, служащие для выражения эмоциональности речи, становятся в течение времени модными и часто употребляются в среде советских граждан[1]:156-157.
Характерной особенностью социально-языковой жизни последних лет является быстрота и интенсивность распространения различных языковых черт, исходящих от авторитетных коммунистических и советских деятелей. Но вместе с этим распространением происходит неизменно ослабление и утрата их эмоциональной значимости. Это ослабление и эта утрата отражаются на в сех явлениях речевой эмоциональности. Быстро создаются речевые шаблоны вместо недавних форм эмоциональности. Речь с шаблонными штампами не возбуждает прежних настроений. Это — «трескотня». Раздаются голоса осуждения речевой трескотни. «Чрезмерно уделяется место политической агитации на старые темы — политической трескотне» (Лен. XV, с. 482). «Не изжили мы еще митинговщины в письмах, пышных речей о братстве и солидарности» («К. Пр.» № 100. 1925). Трескотней богаты и речи комсомольца. «Вихрастый чуб, папироса в зубах — обязательно. Работу он ведет так. Докладывает только о международном положении, громя возвышенными фразами „всех хищников империализма“, не мысля опуститься до своего положения — о кооперации, зарплате и т. д.» («С. Комс.» № 2. 1926). «Поменьше шума, — поменьше трескотни, поменьше словоблудия, побольше дела» (Бухар.)[1]:157.
Одним из видов экспрессивно-императивного воздействия речи являются лозунги. Они в изобилии раздаются в коммунистической и советской среде. Необходимым украшением стен клуба, столовой, читален служат лозунги (плакаты с лозунгами). При процессиях, манифестациях, шествиях на развевающихся красных и бордовых знаменах тоже нашиты или вышиты лозунги. Но сущность этих лозунгов не воспринимается остро. Это — речевые знаки, приличествующие данному обстоятельству, моменту[1]:157.
Да здравствует социальная революция (Ставровский С.Н. Черные годы, или «Bestia triumphalis» (1917–1922) // Минувшее.)
Да здравствует Интернационал
Вся власть Советам (Ленин Владимир Ильич, Задачи пролетариата в нашей революции)
Долой войну (Бессарабова О.А.. Дневник)
Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Голосуйте (Плакат. Худож. Б. Романовский Б. М.)
Через Демократическую республику Рос. С.–Д. Раб. Партии (объединенной)
Да здравствует социал–демократическая республика (Ставровский С.Н. Черные годы, или «Bestia triumphalis» (1917–1922) // Минувшее.)
Да здравствует социал–демократическая республика и 8–часовой рабочий день (Ф. Д. Крюков. Новым строем // Русские Ведомости)
Да здравствует социализм (А. С. Серафимович. Красногвардейцам, едущим на Дон, от московского комитета Р. С.–Д. Р. П. Наказ)
Пришел из Чека матрос с черным чубом и какой-то декольтированный.
У прочих матросов грудь открыта, и у него-то выглядит как декольте.
— Виктор Шкловский. Сентиментальное путешествие
Тов. Коган был весьма великолепен, черен, как жук-рогач, то, что называется в Одессе «красавец», — в желтых крагах, декольтированный, с расстегнутым, по матросскому обычаю, воротом[2].
— 6 сентября 1918 года. Запись из дневника
В крестьянском языке:
«В связи с новыми обстоятельствами и явлениями возникли внутри самой деревенской среды новые слова. Некоторые прежние слова получают новое значение. Например… разгрудáй — ходящий с открытой грудью»[1]:245.
общий силуэт
В. Мейерхольд
Мейерхольд «стал тогда носить шинель, серый френч или гимнастерку, брюки-галифе, солдатские обмотки и тяжелые американские ботинки с подковками. На голове — военная фуражка с приподнятым верхом, с красноармейской звездой. Только темно-красный гарусный шарф вносил легкий оттенок артистичности в характерный облик сурового комиссара времен гражданской войны»[3].
Карцевский С. И. Язык, война и революция. — Берлин: Русское универсальное издательство, 1923.. (Язык первых лет советский власти.)
Сорокин, Питирим. Социология революции. — М.: РоссПЭн; Территория будущего, 2005.
Селищев, Афанасий. Язык революционной эпохи // Труды по русскому языку. — М.: Языки славянской культуры, 2003. — Т. 1. — С. 47-279.. (Язык первых лет советский власти.)
Селищев, Афанасий. Из наблюдений над русским языком последних лет. Тезисы к докладу // Труды по русскому языку. — М.: Языки славянской культуры, 2003. — Т. 1. — С. 45-46.
Селищев, Афанасий. Революция и язык // Труды по русскому языку. — М.: Языки славянской культуры, 2003. — Т. 1. — С. 280-286.
Селищев, Афанасий. Выразительность и образность языка революционной эпохи // Труды по русскому языку. — М.: Языки славянской культуры, 2003. — Т. 1. — С. 287-299.
Селищев, Афанасий. О языке современной деревни // Труды по русскому языку. — М.: Языки славянской культуры, 2003. — Т. 1. — С. 320-386.
Селищев, Афанасий. Смена фамилий и личных имен // Труды по русскому языку. — М.: Языки славянской культуры, 2003. — Т. 1. — 423-435 с.
Селищев, Афанасий. Из старой и новой топонимии // Труды по русскому языку. — М.: Языки славянской культуры, 2003. — Т. 1. — С. 436-494.. (Новые имена и названия.)
Тынянов Ю. Н. Словарь Ленина-полемиста // Проблема стихотворного языка. Статьи. — М.: Советский писатель, 1965.
Jacobson R. Vliv revoluce na rusky jazyk // Nove Atheneum. — Praha. — 1921.