Богословие (в модернизме)

From Два града
У этого термина существуют и другие значения, см. Богословие (значения).
Богословие (в модернизме)
У этого понятия нет изображения
Род: Модернизм
Противопоставление: Богословие

светское, секуляризованное богословие. Самопознание массового человека в Церкви. Излагается на патологическом языке.

Противопоставляется православному богословию как живое - мертвому, как опытное - теоретическому, как практическое - отвлеченному, цельное - дуалистическому, динамическое - неподвижному.

Богословие, согласно о. Александру Шмеману, изучает мир, так что это уже не Боговедение, а мироведение: «Сам мир как предмет богословского размышления, как необходимое и существенное понятие экклезиологии, которая есть размышление Церкви о себе и, следовательно, о своем присутствии в мире и отношении к нему»[1]:87; «Наше собственное прошлое, наше собственное Предание не только говорит о возможности „богословия мира“, но и на деле претворяет такое богословие, сообщая ему подлинно экклезиологическое измерение»[1]:98. Экклезиология же – это «размышление Церкви о себе и, следовательно, о своем присутствии в мире и отношении к нему».

Правда, христианское учение о Церкви – это учение об усвоении плодов спасения, совершенного Христом, и об обществе спасенных. Однако о. Шмеман обходится без Бога в своей мирской «экклезиологии», которая изучает Церковь, мир и их взаимоотношения[1]:88-89. Обращает на себя внимание, что «взаимоотношения» также становятся предметом богословия.

Реальные объекты богословия – это Бог, человек и мир: «В жизни Церкви Евхаристия есть тот момент истины, который позволяет увидеть реальные объекты богословия – Бога, человека и мир»[1]:184.

Смысл богословия состоит в обращенности к миру, настаивает о. Шмеман: «Ибо одно дело – зависимость от мира, и совсем другое – обращенность к нему. Если первое отношение – восприятие мира как единственного критерия богословия – следует отвергнуть, то второе (которое только и будет в конечном счете фундаментально христианским отношением к миру и его спасению) является настоящим смыслом богословия»[1]:140.

Христос, согласно уверениям о. Шмемана, проповедовал не Небесное Царство, а царство природы: «Христос проповедовал Царство Божье, то самое Царство, о котором прежде всего вещала, на которое указывала и указывает человеку красота мироздания и природы; в ней, в ее весне, заложены символ и обещание какой-то последней и окончательной красоты. Он проповедовал то Царство, о котором мечтает и к которому стремится человек в истории. То Царство, наконец, в котором преодолевается страх и ужас смерти, разлучения и распада»[2]:106.

О. Шмеман проводит различие между верой во Христа воскресшего и – верой в Бога: «„Блаженны не видевшие, – говорит Он, – и уверовавшие“ (Ин. 20:29). Но как же это так – не видеть и поверить? Да еще во что? Не просто в существование некоего высшего Духовного Существа – Бога, не просто в добро, справедливость или человечность, – нет. Поверить в воскресение из мертвых – в то неслыханное, ни в какие рамки не укладывающееся благовестие, которым живет Христианство, которое составляет всю его сущность: „Христос воскрес!“»[3]:52-53. Ставя слово «воскресение» с маленькой буквы, о. Шмеман сознательно размывает границу между Воскресением Христовым и воскресением с телами безразлично всех людей: и спасенных, и тех, чья участь в озере огненном.

самопознание

Самопознание и вера в самое себя приписываются модернистами Церкви. О. Шмеман говорит о Таинствах как о «богослужении, объектом которого является уже не вся Церковь, а отдельные члены или член Церкви. Мы говорим „объектом“, ибо „субъектом“ остается всегда сама Церковь»[4]:37. Итак, Церковь есть «субъект» Таинств, и хотя на самом деле это утверждение ничего не сообщает, зато оно успешно замыкает Церковь на себе самой. %n%nЦерковь исполнена веры в свою природу: «Церковь... исполнена веры в свою природу и в свое неотъемлемое призвание – являть в „мире сем“ то, что, будучи „не от мира сего“, есть единственно абсолютный контекст видения, осмысления и разрешения всех человеческих „проблем“»[5]:99. Соответственно, Церковь призывается быть «верной себе, своей сущности»[6]:69.

Экклезиология – это «размышление Церкви о себе», то есть о мире. «Сам мир» есть «предмет богословского размышления, как необходимое и существенное понятие экклезиологии, которая есть размышление Церкви о себе и, следовательно, о своем присутствии в мире и отношении к нему»[5]:87.

У о. Шмемана богословие не слово о Боге, а все то же «живое сознание и сознательность Церкви, ее осмысление себя и своих проблем»[5]:154.

Аналогичный прием применяется и Священному Преданию, которое призвано «обеспечивать это существенное и неизменное „тождество“ Церкви, ее равенство себе в пространстве и времени. И потому „читать“ Предание означает не просто „цитировать“, но и относить все факты, тексты, установления и формы к исконной сущности Церкви, определять их значение и ценность в свете неизменного свойства Церкви – свойства esse»[5]:105.

богословие и мировоззрение

Модернистское богословие относит себя к гностическому образованию и противопоставляет себя не только православному богословию, но и философии и другим наукам, которые дают «нейтральные, объективированные, часто слишком абстрактные и схематичные знания»[7].

Модернистское богословие не только изучает мир, но и формирует мировоззрение «у молодого поколения наших сограждан». В этом состоит социальное, практическое значение модернистского богословия в рамках либеральной, плюралистической идеологии. Такое «богословие» выполняет и культурную функцию, способствует «пониманию своих собственных корней или, как принято говорить, „культурных кодов“»[7].

Модернистское богословие не является специфически христианским:

Теология открывает путь к пониманию… других этно-конфессиональных традиций. Она учит уважительному и деликатному отношению к духовным запросам и религиозно обусловленным особенностям образа жизни людей, принадлежащих к иным конфессиям. Иначе говоря, систематическое теологическое образование не только формирует личность, не только оттачивает интеллект и расширяет культурный горизонт, но и развивает способность социальной адаптации в многоконфессиональном обществе[7].

— Митр. Иларион (Алфеев)

Богословие учит терпимости:

Теология учит многому, в том числе широте взглядов и терпимости. Это может показаться парадоксом, но теологическое образование неизбежно расширяет кругозор и учит уважительному отношению к представителям иных культур[8].

Модернистское богословие всегда идет в ногу со временем, всегда говорит на языке своего времени:

Theologia, как попытка лучшим образом выразить учение Церкви перед лицом изменяющейся действительности и изменяющегося человеческого мышления, воистину semper reformanda est! [9]

— митр. Никодим (Ротов)

Святоотеческому богословию приписывается такие же способности к приспособлению:

Успеху христианства в IV веке во многом способствовало умение Отцов Церкви того периода говорить на языке своего времени, отвечать на вопросы, которые ставила перед ними жизнь. Святоотеческое богословие не было «устаревшим»: оно шло и развивалось в ногу со временем. Оно не было отвлеченным теоретизированием, не было абстрагированным от того, чем жили люди. Относительный неуспех христианской миссии в современном мире во многом связан с тем, что богословие развивается по своим законам, а жизнь мира идет своим чередом[10]:23.

— митр. Иларион (Алфеев)

Патрология не изучает учение Святых отцов, а руководит к действию: «Перед нами стоит задача не только читать и любить Святых Отцов, не только изучать их наследие, как изучают музейные экспонаты или архивные документы, но и мыслить по-святоотечески. Иными словами, мы должны уметь применять то, что говорили древние Отцы, к сегодняшнему дню, рассматривать современные проблемы через призму святоотеческого опыта. Надо отдавать себе отчет в том, что далеко не на все вопросы, волнующие человечество в XX веке, можно найти ответы в сочинениях древних Отцов. Поэтому важно усвоить дух святоотеческого богословия, а не только его букву»[10]:23.

глоссы

Светское, секуляризованное богословие, Самопознание и вера в самое себя приписываются Церкви, Размышление Церкви о себе, Сам мир есть предмет богословского размышления, как необходимое и существенное понятие экклезиологии, Размышление Церкви о своем присутствии в мире и отношении к нему, Богословие изучает мир, Богословие живое сознание и сознательность Церкви, ее осмысление себя и своих проблем, Богословие мiра, Реальные объекты богословия – Бог, человек и мир, Церковь, мир и их взаимоотношения, Обращенность к мiру является настоящим смыслом богословия, Смысл богословия состоит в обращенности к миру, Богословие времени, Богословие иконы, Богословие общения, Литургическое богословие, Богословие должно быть связано с обыденными переживаниями, Праводелание важнее правоверия, Богословие революции, Богословие миссии, Богословие надо освободить от отвлеченного догматизма, Надо ввести религиозную истину в форму свободно-разумного мышления, Надо реализовать религиозную истину в данных опытной науки, Богословие надо включить в систему свободной и научной теософии, , , , , ,

патологическая речь

Богословы нового поколения[11] • «Юный богослов» (интеллектуальный марафон)[12].

техническая речь

Патрология • Христология • экклезиология • иконология (Виктор Капитанчук) • иконотип (о. Александр Мумриков)[13] • иеротопия (Алексей Лидов).

обыденная речь

Модернистское богословие доступно для понимания и знающим, и не знающим, детям и взрослым. В этом оно отличается от православного богословия, которая «превратилась в оторванную от реальности науку, которой интересуются только „специалисты“»[10]:23.

новые имена

Множество новых названий говорит о бессмысленности для модерниста слова «богословие».

жанры

Модернистский катехизис, псевдобогословское исследование, псевдобогословская статья.

источники



Сноски


  1. 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4  Шмеман, Александр о. Церковь, мир, миссия: Мысли о Православии на Западе / Пер. Ю. С. Терентьева. — М.: ПСТБИ, 1996.
  2.  Шмеман, Александр о. Воскресные беседы. — Paris: YMCA-Press, 1989.
  3.  Шмеман, Александр о. Проповеди и беседы. — М.: Паломникъ, 2003.
  4.  Шмеман, Александр о. Введение в литургическое богословие / Ред. о. Петр Зуев. — К.: Пролог, 2003.
  5. 5,0 5,1 5,2 5,3  Шмеман, Александр о. Церковь, мир, миссия / Пер. Ю. С. Терентьева. — М.: ПСТБИ, 1996.
  6.  Шмеман, Александр о. Евхаристия. Таинство Царства. — Paris: YMCA-Press, 1988.
  7. 7,0 7,1 7,2 Иларион (Алфеев), митр. Теология: ценности современной цивилизации и устойчивое развитие России» // ОЦАД. - 2018. - 17 января.
  8. Слово Святейшего Патриарха Кирилла на заседании Высшего Церковного Совета 28 февраля 2018 года // Патриархия.ru. – 2018. – 28 февраля. – Дата обращения: 7.3.2018.
  9. Никодим (Ротов), митр. Речь на открытии собеседования богословов Русской Православной Церкви и Евангелической Церкви ФРГ («Арнольдсхайн-III») 3 марта 1967 года // Журнал Московской Патриархии. - 1967. - № 4. - С. 40.
  10. 10,0 10,1 10,2  Иларион (Алфеев), о. Проблемы и задачи Русской православной духовной школы // Православное богословие на рубеже столетий. Статьи, доклады / по благословению митр. Антония Сурожского. — М.: Крутицкое Патриаршее подворье; Грааль, 1999. — С. 9-65. — 426 с. — 2 000 экз.
  11.  Иларион (Алфеев), о. Православное богословие на рубеже столетий. Произойдет ли возрождение русской богословской науки? Доклад на международной научной конференции на тему «Русская Православная Церковь с 1943 года до наших дней» в Свято-Преображенском монастыре г. Бозе (Италия), 15–17 сентября 1999 г. // Православное богословие на рубеже столетий. Статьи, доклады / по благословению митр. Антония Сурожского. — М.: Крутицкое Патриаршее подворье; Грааль, 1999. — С. 420-421. — 426 с. — 2 000 экз.
  12. Интеллектуальный марафон юных богословов // Приходы. – 2014. - 26 декабря. - Дата обращения: 22.2.2018.
  13. Августин (Никитин), о. III Международная научная церковная конференция в Ленинграде // Журнал Московской Патриархии. - 1988. - № 10. - С. 17.
  14. Рыдалевская Е. Е. Богословие зависимости. Путь к симфонии // Круглый стол по религиозному образованию и диаконии. Информационный бюллетень, май 2018.