Неопределенная речь

Материал из Два града
Перейти к: навигация, поиск
Данная статья является незавершенной и находится в процессе доработки.

Popova tractor.jpg
Портал Патологическая речь

Мыслеформы | Штампы | Символы | Мифы | Афоризмы | Утопии | Символическое поведение

расплывчатая, неясная речь с основным приемом аппроксимации. Разновидность патологической речи. Проявляется в запрете на определения. Антоним разумной речи.

определение

Для внедрения неопределенности в ясное учение и в ясные слова и понятия патологической нулевой речи широко используется прием приблизительности, аппроксимации.

Неопределенность - чадо мнения.

«Определительность от „знания“, – неопределительность – непременно чадо „мнения“. Определительность есть выражение знания в себе мыслями, для других словами» [1].

Этот прием играет необычайно важную роль в патологической идеологической речи, поскольку до поры до времени позволяет уйти от преследования за неверие или неправоверие и при этом все-таки донести свое лжеучение до «знающих», до адептов, работающих на той же оккультной «волне», что и лжеучитель.

Луиджи Джуссани объясняет...

С помощью приема аппроксимации софист оставляет читателя в ложном убеждении, будто тому предоставлена свобода выбора, свобода истолкования.

Неопределенная речь призвана способствовать диалогу и более широкому и легкому пониманию, и за счет этой самой пропагандистской установки рождает не понимание, а ту же самую неопределенность, а точнее безразличную понятность.

Тот, кто культивирует двусмысленность и существование на «водоразделах мысли» (из названия цикла статей о. Павла Флоренского), как правило не понимает того, что говорит.

Понятность нововведений и их названий представляет старую проблему общества и государства. Следует вспомнить приживаемость раннесоветских номенов. С учетом относительно малой образованности того времени, степень непонимания не была лингвистически высокой (ср. случаи: каменист (т. е. коммунист) — тот, кто в Бога не верит). Ныне же, при значительно более высокой образованности, степень непонимания получает очень большой лингвистический индекс.

Затемненность смысла становится как бы частью содержания слов. Исключение составляет, в лучшем случае, лишь узкая общественная сфера восприятия. В «остальном» восприятии такие слова темны — а это большое поле национального речепользования. Следует подчеркнуть еще раз: далеко не все таковые слова ограничиваются сугубо специальной сферой и специальной терминологией — узко профессиональным либо кастовым кругом, ибо в этот узкий круг можно запереть немногие из внедряемых слов (даже не безусловно знаки типа ипотека). Такие же знаки, как кондоминиум, приватизация, предназначены для широчайших масс, а они сообщают весьма малую ясность делу и не просветляют народное восприятие[2]:142.

В. Н. Шапошников отмечает в постсоветской речи снижение позитивной категоричности и оптимистической невозмутимости, нарушение зоны рече-мыслительной константности. «Такие черты дискурса находят отражение и выражение в лексико-семантическом репертуаре. Прежде всего это относится к политическим и социально-экономическим суждениям, хотя и не ограничивается только ими»[2]:146.

примеры

И снова — Волга русская
Могучая и плавная.
И не пойму, что чувствую,
Но что-то очень главное[3].

Православие (XVIII - XIX века. - Ред.) старалось не давать никаких исчерпывающих определений и характеристик явлениям церковной жизни, православию чужды четкие границы, потому что очень многое отдается личной интуиции человека[4].

— о. Константин Костромин

неопределенная речь у А. П. Чехова

Противительные союзы и противительная интонация определяют часто строй чеховской фразы и чеховских характеристик. «Должно быть, я любил и его самого, хотя не могу сказать этого наверное...» Вот чеховская фраза, в которой нерешительно, предположительно данное утверждение тут же и обрывается и опровергается, впрочем, только отчасти. Перед нами рассказ 1892 года «Страх», он весь построен по этому принципу: «Это был умный, добрый, нескучный и искренний человек, но…; (…мне чрезвычайно нравилась его жена. Я влюблен в нее не был, но…)».

«Противительная» интонация проглядывает еще чаще, чем появляются противительные союзы…

Тот же противительный сдвиг и во множестве неопределенных слов, уже приведенных и еще не обозначенных: «как о каком-то мифе», «какую-то неловкость», «было что-то неудобное», «почему-то весело было думать…», «почему-то я был рад…». Все эти «какая-то», «что-то», «почему-то», «казалось» противодействуют обычному представлению об определенности чувств и душевных состояний человека (по книге А. В. Чичерин. Идеи и стиль. М. 1964. С. 315—316)[5].
неопределенная речь у о. Александра Шмемана

О. Александр Шмеман дает определение вере: это «стремление, тяга, ожидание чего-то желанного, предчувствие чего-то иного, для чего только и стоит жить» (Шмеман 1989, 16).

«Что-то» проходит у о. Шмемана красной нитью: «Что-то совсем другое, совсем непохожее на нашу обычную жизнь, а вместе с тем к нам обращенное всем своим светом, всей своей радостью. Так вот, вера – это прежде всего именно прорыв в иное, о чем так трудно поведать обыденными словами, но что наполняет все сердце, всю жизнь неожиданной праздничной радостью» (Шмеман 1989, 110).

Как мы видим, о. Ш. отчасти винит в этой неопределенности «обыденные слова», хотя, собственно, от него никто и не требует, чтобы он говорил о вере обыденными словами. С другой стороны, такая неопределенность для о. Ш. и есть норма Богопознания, туман, который развеивать ни в коем случае не рекомендуется.

Вот еще «что-то», «чего-то» и «куда-то»: «Если открылось нам священное в виде будь то красоты, будь то нравственного совершенства, будь то глубинной интуиции в сущность мира и жизни – открытие это немедленно чего-то требует от нас, что-то совершает в нас, куда-то нас зовет, обязывает, влечет» (Шмеман 2003b, 19). Эти невнятности у о. Ш. в дальнейшем никак не проясняются. Скорее напротив, поскольку за этим «что-то», «чего-то» и «куда-то» сразу следует уже приведенный нами пассаж из любовного стихотворения А. С. Пушкина, в котором и «Божество», и «вдохновенье» употребляются явно в светском мистическом смысле. Бог также именуется у о. Ш. «чем-то»: «В мире человек чувствовал присутствие, действие, откровение чего-то, что к одному внешнему свести нельзя. И вот это что-то он и назвал в какой-то момент своего развития Божеством, Богом» (Шмеман 1989, 30).

С пришествием Христа «что-то» радикально изменилось: «Когда Павел, поверивший во Христа, после долгого гонения Его последователей, вдруг восклицает: „Для меня жизнь – Христос, и смерть – приобретение!“ (Фил. 1:21), мы можем сказать, что что-то радикально переменилось в мире» (Шмеман 2003b, 88).

Данный прием для внедрения неопределенности в ясное учение и в ясные слова и понятия мы предлагаем назвать «аппроксимацией». Этот прием играет необычайно важную роль в патологической идеологической речи, поскольку до поры до времени позволяет избежать разоблачения в неправоверии и при этом все-таки донести свое лжеучение до «знающих», до адептов, работающих на той же оккультной «волне», что и лжеучитель.

Более того, с помощью такого приема софист оставляет читателя в ложном убеждении, будто ему предоставлена свобода выбора, свобода истолкования.

Похожую роль у о. Ш. играют кавычки, на злоупотребление которыми мы указывали на протяжении всей работы. В кавычках у о. Ш. стоят такие слова, как жизнь «во Христе»; Крещение начинает «действовать» в нас; мы не можем оставаться «на небе»; ничего «сверхъестественного» нет; «наследие» не есть то единственное, что надлежит хранить; мир – «средство» приобщения; категории – «литургические», а семья – «естественная».

«Мир иной» неизменно ставится о. Ш. в кавычки, а также «последние времена», «мир грядущий», «бессмертие души», «христианский мир», «благой» мир, просто «мир» (« „мир“ становится понятием и опытом, соотнесенным с Царством Божиим»), «сверхъестественное», «Таинство исцеления».

Закавыченные термины соединяются в предложения: « „Спасение“ есть не восстановление порядка, нарушенного грехом, а простое избавление, будь-то от страдания, греха или смерти, признаваемых „нормальными“ для профанного мира, ему присущими» (Шмеман 2003a, 168). Или так: «Если преложение Святых Даров совершается всем священнодействием, всей Божественной Литургией, то являет, „показывает“, „дарует“ его нам Дух Святой» (Шмеман 1983, 38). В сочинениях о. Ш. в кавычках стоят, казалось бы, ясные и точные термины богословия и философии. В область аппроксимации затягиваются самые определенные понятия: «догмат», «духовная власть», «священное», «святое», «священное место», «Откровение», «душа», «подчинение».

И это не только насмешка над читателем, а своеобразный романтический «гумор», знаменующий собой принципиальную фрагментарность наших знаний, и – как следствие – разомкнутость человека в большой Таинственный мир.

В том, как о. Ш. употребляет прием аппроксимации, наблюдается строгая последовательность. Он подчеркивает, что познавать можно только посюсторонний монолит бытия. Отсюда его кавычки подвергают аппроксимации именно те понятия, которые отсылают к духовной жизни, к сверхъестественному и священному.

Определенные догматические термины ставятся в кавычки также для того, чтобы отсечь возможности критического рассмотрения учения о. Ш. Понятно ведь, что, в отличие от догмата, «догмат» в кавычках не может служить критерием холистической мистики о. Ш., а это только и нужно о. Ш., все время стремящемуся отправиться в свободное адогматическое плавание. Но и критиковать его за ложно понятый «догмат» не представляется возможным, поскольку не удается установить, что это такое.

о. Георгий Кочетков

О. Георгий Кочетков, также необычно часто употребляет кавычки. В кавычках у о. Кочеткова поставлены: «ипостась», «на веру», «на месте», «церковный реализм», «нормальная» структура, «форма», «содержание», «формула», «внешнее», «членство», «обговаривание», «эзотерический», «лицо», «персона», «восполнение». Спросим себя, что собственно значит «внешнее», если оно стоит в кавычках? Но ведь у о. Кочеткова «внешнее» еще и соотносится с закавыченным «внутренним».

О.Г. Кочетков пишет об «иерархическом» устройстве Церкви, а не о иерархическом. Крещение для него не первое, а «первое» церковное Таинство. Мало того, мы обнаруживаем у о. Кочеткова не тайную, а «тайную» жизнь, и даже само слово «тайна» помещено у него в кавычках.

В этом мы видим яркое проявление адогматического характера писаний о. Кочеткова. Он показывает, что понимать слово (например, «восполнение») следует не совсем понятно как. Он хочет сказать, что этого объяснить никому нельзя: надо решать личностно, творчески и изнутри потока бытия.

о. Иоанн Мейендорф

В диссертации о. Иоанна Мейендорфа «Жизнь и труды святителя Григория Паламы. Введение в изучение» точные богословские термины: сущность, ипостась, энергия (благодать) в некоторых случаях заключены в кавычки, что делает совершенно невозможным установление их смысла. Выражает ли этим автор сомнение, или указывает на какое-то иносказательное значение, или это мнимые сущность, ипостась, энергия? Едва ли. Вернее допустить, что о. Мейендорф указывает на невозможность точного соответствия между термином и самим существом дела.

представители

Федор Достоевский, митр. Антоний (Блум), Луиджи Джуссани, о. Александр Шмеман, папа Иоанн-Павел II, «брат» Роже Шютц, мать Тереза, Мартин Лютер Кинг.

источники



Сноски


  1.  Игнатий (Брянчанинов), св. Письмо 163 // Собрание писем. — М.-СПб.: Центр изучения, охраны и реставрации наследия священника Павла Флоренского, 1995. — С. 322.
  2. 2,0 2,1  Шапошников В. Н. Русская речь 1990-х. Современная Россия в языковом отображении. — М.: МАЛП, 1998. — 243 с. — ISBN 5-88091-062-8.
  3.  Виноградов В. В. Развитие учения о художественной речи в Советскую эпоху // О теории художественной речи. — М.: Высшая школа, 1971. — С. 21. — 3–104 с. — (Библиотека филолога). — 26 000 экз.
  4. Курс лекций протоиерея Константина Костромина начался в библиотеке «Старая Коломна» // Санкт-Петербургская митрополия. http://mitropolia.spb.ru/news/culture/?id=91600 23.01.2016
  5.  Виноградов В. В. Развитие учения о художественной речи в Советскую эпоху // О теории художественной речи. — М.: Высшая школа, 1971. — С. 50-51. — 3–104 с. — (Библиотека филолога). — 26 000 экз.