Анализ

From Два града
Jump to: navigation, search
Анализ
Примышление
У этого понятия нет изображения
Этимология: от греч. ἀνάλυσις — разложение, расчленение
Род: Методы
Антонимы: Синтез

(от греч. ἀνάλυσις — разложение, расчленение) — мысленное разделение исследуемого объекта на составные части.

«Этот термин используется для обозначения начального этапа всякого научного исследования. На этом этапе осуществляется переход от общего описания какого-либо объекта (явления) к выявлению его внутреннего строения, состава, определению свойств его отдельных частей, отношений между частями и т. д.»[1].

В отличие от синтеза, при методе анализа «известные истины черпают из подробного рассмотрения той вещи, которую хотят познать»[2]:311.

Анализ «предназначен для того, чтобы открывать истину.., и может быть назван также методом нахождения»[2]:306. «Анализом пользуются, чтобы отыскать какую-то истину»[2]:311.

«При анализе мы, как правило, занимаемся разрешением единичных проблем», а не создаем систему знаний[3].

«Анализ обычно не применяют для изложения целого корпуса какой-либо науки; им пользуются только для того, чтобы решить какой-то (отдельный) вопрос»[2]:306.

Анализу в описанном смысле соответствует святоотеческое учение о «примышлении».

примышление

Примышление (греч. — epinoia) — означает, во-первых, «мысль, понятие», а также — «значение слова»[4].

Слово это встречается у Оригена[5], затем у свв. Афанасия Великого, Григория Богослова, Василия Великого, Григория Нисского, Иоанна Дамаскина.

Общее значение слова «примышление» таково: «Когда при внезапном устремлении ума представляющееся простым и единичным, при подробнейшем исследовании, оказывается разнообразным, тогда об этом множественном, удоборазделяемом мыслью, по общему словоупотреблению говорится, что оно удоборазделяемо одним «примышлением»[6]:465.

Слово «примышление» означает, как мы видим, не просто «мысль» или «понятие».

Во-первых, примышление возникает не при систематическом исследовании, а при внезапном устремлении ума. Поэтому примышление возникает не в ходе исследования, а в самом его начале: является его первым этапом.

Во-вторых, предмет, который мы исследуем, с первого взгляда выглядит простым и единичным.

В-третьих, при рассматривании в этом предмете мы находим нечто разнообразное.

Так вот, это разное и будет усмотрено примышлением.

Такое описание подходит только под современное понятие об анализе, и ни под какое другое.

Св. Григорий Нисский дает следующее определение: примышление — это «действие нашего ума к уразумению существующего»[7]:386. Также он подробно описывает, как происходит примышление: «примышление есть способность открывать неизвестное, отыскивающая дальнейшее при помощи ближайших выводов из первого познания о том, что составляет предмет занятий. Ибо, составив некоторое понятие об искомом, мы, при помощи вновь находимых понятий, соединяя выводы с тем, что понято в начале, ведем до конца начатое нами исследование»[7]:337.

Итак, примышление — это способность открывать неизвестное.

Примышление, согласно этому Святому отцу, происходит следующим образом: мы получаем первое познание о предмете. Затем, рассматривая предмет, мы находим новые понятия о нем. Новые понятия мы соединяем с тем первым познанием.

Очевидно, если примышление идет таким образом, то оно не изобретает новых начал и не создает нового предмета, а остается в пределах «первого познания о том, что составляет предмет занятий».

Св. Григорий отмечает также, что «умозаключающему примышлению не естественно иметь столько силы, чтобы возвысить нас над пределами природы, возвести к непостижимому, и недоступное для разумения обнять нашим ведением»[7]:342, поскольку мы не изобретаем начала, а исходим из них.

Отсюда ясно, что примышление — это не синтез.

Подытоживая святоотеческие высказывания, св. Иоанн Дамаскин пишет, что примышление «есть как бы некое размышление и углубление, упрощающее и проясняющее целостный и нерасчлененный взгляд на вещи и знание о них. Так, то, что для чувств представляется простым, тщательному исследованию открывается как сложное и разнообразное: например, человек, непосредственно кажущийся простым, при более глубоком исследовании понимается двусоставным, состоящим из души и тела»[8]:114-115.

Как отмечают Святые отцы, есть еще одно, несобственное, значение слова «примышление».

Св. Василий говорит:

И о предметах, вовсе не имеющих самостоятельности, но воображаемых по какому-то живописанию ума и одному представлению мысленному, какое построевают по примышлению баснотворцы и живописцы на удивление людям, по общему обыкновению говорится, что и они умопредставляемы. (Василий Великий 1911 Т. 1, 465a).
Способность примышления на благо сообщена Богом человеческому естеству, но у злоупотребляющих способностью примышлять она часто служит и содействует изобретениям бесполезным. (Григорий Нисский 1864, 339)

Следовательно, кентавры, химеры, и козлоолени также созданы примышлением: к телу козла примыслили голову оленя и увидели это как целое. Здесь, как мы видим, участвует творчество, тогда как в познании действительно существующих вещей такого творчества нет.

Таково второе значение слова «примышление» — «это есть вымысел, создающий путем соединения чувства и фантазии из существующего несуществующее (Иоанн Дамаскин 1913, 115)».

для чего нужно примышление

Разобрав основные значения слова «примышление», следует указать на цель этого способа познания.

Главным результатом примышления является то, что мы познаем в раздельных понятиях.

Различение в понятиях приводит к тому, что становится возможным истинное именование вещей: «Когда естества различаются в понятиях (tais epinoiais), тогда разделяются имена»[9].

В этом смысле примышление является источником наук: «Откуда же высшие из наук? Откуда геометрия, мудрость счисления, учение о логических и физических положениях, изобретения в механике и чудные наблюдения времени и часов при помощи меди и воды? Откуда и само любомудрие о сущем и созерцание умопостигаемого, и, сказать кратко, всякое занятие души великими и высокими предметами? А земледелие? А мореплавание? А прочее устроение относящегося к нашей жизни? Отчего море стало проходимо для человека? Как живущему на земле стало служить живущее в воздухе? Как дикое делается ручным? Как укрощается свирепое? Как сильнейшее не сбрасывает узду? Не примышлением ли изобретено все это в человеческом быту?»[7]:336-337.

Анализ имеет свои особые критерии полноты и законченности. Принципиально важным является именно первое усмотрение предмета, а велико или мало число примышлений и имен, здесь несущественно. Истинное познание о предмете доступно и примыслившему много, и примыслившему мало понятий и имен.

С этой особенностью связано и то, что анализ совсем необязательно проводить до конца: «Очень трудно доводить до конца анализ вещей, но не столь трудно завершить анализ истин, в которых нуждаются. Ибо анализ истины завершен, когда найдено ее доказательство, и не всегда необходимо завершать анализ субъекта или предиката для того, чтобы найти доказательство предложения. Чаще всего уже начала анализа вещи достаточно для анализа, или для совершенного познания истины, относящейся к этой вещи»[10].

Поэтому анализ так подходит для исследования единичных вопросов, но неуместен при исчерпывающем исследовании всех сторон предмета. Когда речь идет о каком-то отдельном вопросе, то для успеха познания достаточно увидеть его, как отдельный.

источник примышления

Св. Григорий Нисский указывает, что «способность примышления на благо сообщена Богом человеческому естеству»[7]:339. Толкуя Господни слова к Иову «Кто же дал есть женам ткания мудрость, или испещрения хитрость?» (Иов. 38:36), тот же Святой отец говорит:

Бог научил нас таким искусствам (Иов. 38:36) не какими-либо действиями, не сидя пред нами Сам за работою, как видим это у научаемых плотским образом. Сказано же, что от Него научены мы этим искусствам, потому что, дав нашему естеству способность примышлять и изобретать желаемое, Он Сам довел нас до искусств. На сем-то основании все открываемое и совершаемое примышлением относится (нами) к Виновнику этой способности. Так и врачебное искусство открыла жизнь, однако не погрешит тот, кто скажет, что врачебное искусство есть дар Божий. И все, что изобретено в жизни человеческой для мира или войны пригодного и полезного к чему-нибудь, не откуда-нибудь отвне появилось у нас, но есть дело ума, все соответственно нам примышляющего и изобретающего. А ум есть произведение Божие: следовательно, от Бога даровано все то, что дано нам умом. (Григорий Нисский 1864, 338)

Точно также следует думать и о происхождении имен: «Сотворивший все премудростью и Давший жизнь этому разумному созданию, одним тем, что ниспослал в природу разум, вложил всю разумную силу… Разумная сила души, происшедши таковою от Бога, затем сама собой движется и взирает на вещи, а для того, чтобы знание не потерпело никакой слитности, налагает на каждую из вещей, как бы какие клейма, обозначения посредством звуков. Удостоверяет это учение и великий Моисей, сказав, что Адамом положены наименования неразумным животным (Быт. 2:19-20)»[7]:422-423.

Таким образом, ответственность за успех или неуспех познания лежит на человеке, ибо он самостоятелен в познании. Эта самостоятельность означает лишь то, что человек уже получил от Бога ум и способность примышлять.

Следовательно, человек должен прилагать усилия к достижению неслитного знания в раздельных понятиях, а не только наслаждаться тем самым, что ему дана такая способность.

как с помощью примышления познается чувственное

Св. Василий Великий учит, что познание по примышлению подходит и к предметам чувственным, и к предметам нечувственным.

«Примышлением называется подробнейшее и точнейшее обдумывание представленного, которое следует за первым чувственным представлением»[6]:465; «обо всем, что познается чувством и в подлежащем кажется чем-то простым, но по умозрению принимает различные понятия, говорится, что оно умопредставляемо по примышлению»[6]:466.

Святой отец предлагает следующие примеры примышления: «Например, с первого взгляда кажется тело простым, но приходит на помощь разум и показывает, что оно многообразно, примышлением своим разлагая его на входящие в состав: его цвет, очертание, упорство, величину и прочее»[6]:465.

А вот каким образом примысливаются имена вещей: «Например: у всякого есть простое представление о хлебном зерне, по которому узнаем видимое нами. Но при тщательном исследовании сего зерна входит в рассмотрение многое, и даются зерну различные именования, обозначающие представляемое. Ибо одно и то же зерно называем то плодом, то семенем, то еще пищею; плодом — как цель предшествовавшего земледелия,; семенем — как начало будущего; пищею — как нечто пригодное к приращению тела у вкушающего. Каждое из сих сказуемых и по примышлении умопредставляется, и не исчезает вместе с гортанным звуком, но представления эти укореняются в душе помыслившего»[6]:465-466.

Поясняя мысль св. Василия, св. Григорий Нисский пишет: «пшеница сама по себе является нам как бы одним предметом по существу; но по усматриваемым в ней разнообразным свойствам изменяет название, бывая и семенем, и плодом, и пищею, и чем бывает, так и называется»[7]:403-404.

как с помощью примышления познается умопостигаемое

Познание по примышлению подходит и к предметам нечувственным именно потому, что анализ не создает ничего нового, а отталкивается и все соотносит с первым простым усмотрением предмета.

Отсюда ясно также, что имена, которые даются по примышлению, истинны, так как не меняют сущность предмета. Ведь нужно, чтобы, во-первых, имена относились к предмету, но, во-вторых, не входили в его сущность. Если бы имя входило в сущность, то, назвав предмет, мы создавали бы нечто новое.

Очевидно, что имена имеют значение: «истинное сродство названий с предметами постоянно»[7]:81-82; «истинные имена суть признаки сущности именуемых»[6]:530.

То, что именование является истинным, особенно важно для Богопознания: «Если же Бог есть нечто простое (как это и действительно), то явно, что, произнося слово «Бог», и именуя Его Отцом, не что-либо окрест Его именуем, но означаем саму Его сущность. Ибо хотя и невозможно постигнуть, что такое сущность Божия, однако при одном представлении, что Бог есть, так как и Писание означает Его этими же наименованиями, и мы, желая означить не кого-либо иного, но Его Самого, именуем Его Богом и Отцом, и Господом. Поэтому, когда говорят: «Аз есмь Сый» (Исх. 3:14), и: «Аз есмь Господь Бог» (Исх. 20:2), и как только Писание где-либо говорит «Бог», разумеем мы не иное что, но означаемую этим саму непостижимую Его сущность, и то, что есть Тот, о Ком говорится»[11].

Но имена не вносят в сущность ничего нового. Как учит св. Василий Великий, примышление применяется и в Богопознании, потому что если «кто рассмотрит каждое из этих имен [Божиих], тот найдет различные примышления, тогда как во всех, по сущности, одно подлежащее». Христос «в подлежащем будучи единым, одной простой и несложной сущностью, именует Себя в одном месте так, в другом иначе, применяя к Себе по примышлениям названия между собой различные»[6]:466.

В этом смысле мы понимаем слова Писания, относящиеся к единой Ипостаси Богочеловека: «во всех сих выражениях разумеем не двоих, не Бога особо и человека особо (ибо Один был), а только по понятию (kat’ epinoian) отделяем естество Каждого»[12].

Наиболее подробно рассуждает об этом св. Василий в Первой книге против Евномия: «Господь наш Иисус Христос, в тех местах, где говорит о Себе, открывая людям человеколюбие Божества и благодать домостроительства, обозначил это различными свойствами, в Нем Самом умопредставляемыми, называя Себя дверью (Ин. 10:9), путем (14:6), хлебом (6:51), лозой виноградной (15:1), пастырем (10:11), светом (8:12), не потому что Он многоименен, ибо не все имена имеют между собой одно и то же значение, и иное значение света, иное — лозы виноградной, иное — пути, иное — пастыря, но потому что в подлежащем будучи единым, одной простой и несложной сущностью, именует Себя в одном месте так, в другом иначе, применяя к Себе по примышлениям названия между собой различные. Ибо, по различию действований и по различному отношению к облагодетельствованным, прилагает Себе и разные имена… Таким образом, кто рассмотрит каждое из этих имен, тот найдет различные примышления, тогда как во всех, по сущности, одно подлежащее»[6]:466.

обучение анализу

Успешность познания обеспечивается, как нечто цельное, тем, что есть лишь один отдельный познающий субъект — ум, как око души.

Из этого следует, что первым условием познания является чистота этого ока души. Второе же условие — чтобы познаваемый предмет непременно осознавался как отдельный, неслитный с окружающей действительностью — обеспечивается тем качеством ума, которое называется остротой, или проницательностью.

источники



Сноски


  1.  Ивин, А. А.; Переверзев, В. Н.; Петрова, В. В. Логический словарь ДЕФОРТ. — М.: Мысль, 1994. — С. 16.
  2. 2,0 2,1 2,2 2,3  Арно, А.; Николь, П. Логика, или искусство мыслить. — М.: Наука, 1991.
  3.  Лейбниц, Г. В. Об универсальном синтезе и анализе, или об искусстве открытия и суждения // Сочинения: В 4-х т. — М.: Мысль. — Т. 3. — С. 121.
  4. A Patristic Greek lexicon / Lampe, G. W. H.. — Oxford, New York: Clarendon, 1961. — P. 528. — ISBN 978-0198642138.
  5. Comment. in Joan 1:32, PG 14:77B; Comment. in Joan, PG 14:376B
  6. 6,0 6,1 6,2 6,3 6,4 6,5 6,6 6,7  Василий Великий, св. Опровержение на защитительную речь злочестивого Евномия // Творения: В 3-х т. — СПб., 1911. — Т. 1.
  7. 7,0 7,1 7,2 7,3 7,4 7,5 7,6 7,7  Григорий Нисский, св. Опровержение Евномия // Творения. — М.. — Т. 6.
  8.  Иоанн Дамаскин, св. Диалектические и философские главы // Полное собрание творений. — СПб.: СПбДА, 1913. — Т. 1. — 47-121 с.
  9.  Григорий Богослов, св. Слово 30, о богословии четвертое, о Боге-Сыне второе // Собрание творений: В 2-х т. — Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994. — Т. 1. — С. 434.
  10.  Лейбниц, Г. В. О мудрости // Сочинения: В 4-х т. — М.: Мысль. — Т. 3. — С. 99.
  11.  Афанасий Александрийский, св. Послание о Никейском Соборе // Творения: В 4-х т. — Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. — Т. 1. — С. 429.
  12.  Василий Великий, св. Опровержение на защитительную речь злочестивого Евномия // Творения: В 5-ти частях. — М., 1846. — Т. 3. — С. 174.
Facts about "Анализ"
АнтонимСинтез +
НазваниеАнализ + and Примышление +