Ничто само по себе не плохо (лозунг)

Материал из Два града
Перейти к: навигация, поиск
Данная статья является незавершённой и находится в процессе доработки.

лозунг мироприемлющего христианства в духе оптимистического гнозиса. Интеллектуальная радость от онтологической благости мироздания.

определение

В богословском модернизме и в идеологиях Нового времени аморализм получает свое ложное обоснование под лозунгом «ничто само по себе не плохо». Незнание причины зла сочетается в гностицизме с чисто интеллектуальным осознанием того, что «ничто не плохо само по себе».

Этот лозунг символизирует собой абсолютную свободу человека управлять мирозданием, подобно Богу обращая зло в добро. Лозунг «ничто само по себе не плохо» служит выражением ощущения радости жизни, чувством свободы в мире, где всё позволено и всё возможно, хотя бы это и достигалось через напряженную деятельность. За таким подходом стоит только воля к власти.

Неплоха любая человеческая деятельность:

«Индивидуальная и коллективная человеческая деятельность — то есть то великое усилие, посредством которого люди в течение веков стремились улучшить свои жизненные условия — взятая сама по себе, отвечает Божественному замыслу» [1]:479.

Данный лозунг означает, что у всякого явления, каждой вещи и идеи есть две стороны: хорошая и плохая, причем во власти человека переходить эту границу в любом направлении: грех плох, но может быть полезен (христианская сублимация у Бориса Вышеславцева), предательство Христианства плохо, но оно и неплохо, так как служит спасению Церкви (см. сергианство и апологию Иуды у о. Сергия Булгакова).

Та же самая диалектика прослеживается и в отношении социальных, культурных явлений: тирания плоха, но может быть и хороша, демократия не хороша, но полезна, советский строй плох, но в нем много и хорошего.

Глобализация бывает хорошей (служит «сближению людей в пространстве», устранению препятствий «для общения и познания истины», является исполнением «векового упования христиан – единения людей в истине, осознание себя братьями и сестрами, дружно созидающими мирную благочестивую жизнь на данной им в удел Земле», «сплочения человечества на нравственной основе Божиих заповедей», «братской взаимопомощи», «совместного сбережения природы», «уважительного сосуществования разных культур», когда каждый народ «вносит свою лепту в созидание нашего мира») и плохой (служит «снятию преград на пути для распространения греха и порока», «духовному удалению людей друг от друга и от Бога», сопровождается культом потребления, расширяет «пропасть в социально-экономическом положении между народами и целыми континентами» и т. п.) [2].

Если бы разговор шел строго в плоскости метафизики, то есть о природе и сущности, о вещах самих по себе, то действительно можно было бы признать, что по природе все сотворенное Богом является благим. Но идеологи ведут речь не о теории, а о реальной жизни, о конкретных лицах, действиях, словах. В этом ракурсе получается совершенно иная мысль: никто не плох, ничто из происходящего не плохо. Будучи перенесенной в область конкретики, этот лозунг становится оправданием данного наличного зла и злых людей.

Аморализм заключается в беспристрастном воззрении на добро и зло, которые оказываются взаимосвязаны внутри мирового беспорядка. Творение и грехопадение в этой системе воззрений взаимозависимы и едины, то есть смешаны до неразличимости: «Творение, грехопадение и искупление, жизнь земная и смерть, воскресение и жизнь вечная: все основные измерения, все содержание христианской веры объединяются, таким образом, и скрепляются в своей внутренней взаимозависимости и единстве одним этим символом воды» [3]:45.

В духе холизма и антитеоретизма ничто нельзя оценивать само по себе, по его существу, давать определения. Поэтому грех не то чтобы был хорош, но он неопределим, он никакой.

Добро и зло органически смешаны в мире, и отделять их друг от друга невозможно и не следует. По учению о. Александра Шмемана, грех уже не отделяет человека от Бога: «И вот в Крещении Иоаннове Он, безгрешный, – с нами, грешными. Он, Спаситель, – с погибающими, ибо никакой грех не может преодолеть любви Бога к человеку. Он соединяется с грешным человечеством, как позднее, в конце, Он, бессмертный, вольно соединится с человеком и в смерти» [4].

Лозунг «Не плохо само по себе» означает, что преступление и ложь не нарушает порядок. В этом смысле лозунг имеет квиетистский смысл, примиряет с существующей действительностью. На самом деле порядок не нарушается грехами человека, но не потому, чтобы они были не плохи или безразличны, а потому что есть суд, который и устанавливает порядок.

Борис Вышеславцев

С грехом, по Борису Вышеславцеву, бороться не следует: ничто якобы не плохо само по себе. «Ошибаются те, которые хотят устроить человеческую душу и сделать ее праведной, связать своеволие страстей сетью моральных императивов и запретов».

«Страсти совсем не плохи сами по себе, они „хороши в руках ревнителей доброй жизни“. Даже такие страсти, как „вожделение“, „сластолюбие“, „страх“, допускают сублимацию: вожделение превращается в „стремительный порыв желания божественных благ“, сластолюбие — „в блаженство и восхищение ума божественным и дарами“, страх — в боязнь ответственности за грех, печаль — в раскаяние».
«Порок создан из того же материала, как и добродетель. Нет природных сил души и тела, которые были бы плохи сами по себе, они становятся злом лишь тогда, когда принимают особую форму, именно форму извращения».

Вполне последовательно Борис Вышеславцев утверждает, что человек всегда господствует над природой путем подчинения ей. «Радикальное преодоление зла достигается не внешним пересечением зла, а положительным созиданием добра», - то есть, в системе его мысли, следованием по пути подчинения страстям, но уже во имя «религиозного спасения».

Оливье Клеман

Спасение от греха в системе Оливье Клемана является излишним. Он утверждает, что в мире нет ничего плохого самого по себе: «Ведь не существует ничего – будь то гнев или распутство,- что не было бы причастно Благу… Для греков Благо представляет собой, собственно, полноту бытия. „Тяга к высшей жизни“», даже будучи слепой, достойна уважения. Следует не подавлять желания, но сделать его свободным, явив ему (кому ему? желанию? - Ред.), что его устремление направлено к смерти и что только воскресение Христово может исполнить его».

спасение

Онтологический оптимизм является самоспасающим. Однако в природе (в области общего) ничто не дурно, а сам данный конкретный человек дурен, и, значит, этот человек сделался не причастен бытию, а причастен смерти, от которой никого еще не спасла мысль об онтологической благости всего сущего.

В чем же состоит спасение в мироприемлющем положительном христианстве? В принятии мира таким, каков он есть. Иными словами, спасение есть акт чисто интеллектуального осознания и «принятия» реальности. О. Александр Шмеман сообщает: «Спасение ни в коем случае не может быть „бегством“, простым отрицанием, удовлетворенностью собственной праведностью, заключающейся в уходе от греховного мира. Христос спасает нас, восстанавливая нашу природу, что неизбежно превращает нас в часть творения, и призывает нас быть его царями. Он есть Спаситель мира, а не Спаситель от мира. И спасает Он нас таким образом, что делает нас снова теми, кем мы являемся. Но если это так, то основной духовный акт, который и вправду является источником всякой духовности, состоит не в отождествлении мира со злом, сущности вещей – с их отклонением от этой сущности и с предательством этой сущности, причины – с искаженными следствиями этой причины. Он состоит не просто в отделении „добра“ от „зла“, а в утверждении благостности всего, что существует и живет, как бы ни было его существование изломано и подвержено власти зла. „Весь мир лежит во зле“ (1 Ин. 5:19), но мир не есть зло» [3]:107-108.

Спасение в оптимистическом гнозисе – это не сверхъестественный благодатный и неотмирный дар, а самотождественное «бытие тем, чем мы являемся». Такое самотождественное бытие не отделено от мира, так что никакого спасения в гнозисе не происходит. Человек «спасается» вместе с миром, который сгорит вместе со всеми делами его (2 Петр. 3:10).

В приступе гностического безумия лжехристианин готов утверждать благостность всего, что существует и живет, как бы ни было его существование изломано и подвержено власти зла. Но о какой благостности всего, что существует, можно говорить, если это существование подвержено власти зла?

О. Александр Шмеман развивает эту мысль: «Этот опыт мира, как творения Божьего, даже в падении своем, несущего на себе отпечаток Божественного своего происхождения. Божественного „добра зело“» [5]. На это надо заметить, что именно в своем падении мир не несет отпечаток Божественного происхождения, а несет отпечаток падения диавола, который прежде всех согрешил (1 Ин. 3:8).

свобода

«Свободу так высоко ценят наши современники и столь пламенно к ней устремляются — что само по себе вполне правильно» [1]:461.

патологическое сознание

Люсьен Леви-Брюль приводит примеры примитивных мыслеформ, аналогичных тем, что распространены в массовой религии, например, «Ничто само по себе не плохо»:

Для того чтобы понять ход мыслей туземцев, надо знать, что, на их взгляд, крокодилы и аллигаторы по природе безобидные животные. Человеку совершенно нечего их бояться… «Туземцы часто утверждают совершенно определенно, что крокодил сам по себе безобиден. Они так убеждены в этом, что в некоторых местах без колебания входят в реку для наблюдения за сетями. Если кого-нибудь из них пожирает крокодил, то они устраивают совещание для обнаружения колдуна, убивают предполагаемого виновника и продолжают поступать по-прежнему»[6][7].

см. также

источники



Сноски


  1. 1,0 1,1 Gaudium et spes // Документы II Ватиканского Собора. — М.: Paoline, 2004.
  2. Проект документа «Экономика в условиях глобализации. Православный этический взгляд» // Богослов.ru. http://www.bogoslov.ru/text/4904991.html 23.05.2016
  3. 3,0 3,1  Шмеман, Александр о. Водою и Духом: О Таинстве Крещения. — М.: Паломник, 2001.
  4.  Шмеман, Александр о. Воскресные беседы. — Paris: YMCA-Press, 1989. — С. 141.
  5.  Шмеман, Александр о. За жизнь мира. — New York: Religious Books for Russia, 1983. — С. 101.
  6.  Bentley, William Holman. Pioneering on the Congo. — New York; Chicago; Toronto: Fleming H. Revell company, 1900. — Vol. 1. — P. 275.
  7.  Леви-Брюль, Л. Первобытное мышление // Сверхъестественное в первобытном мышлении = La mentalité primitive / Пер. под ред. В.К. Никольского и А.В. Киссина. — М.: Педагогика-пресс, 1994. — С. 296-297. — 5–372 с.