Воля к вере

Материал из Два града
Перейти к: навигация, поиск

разновидность демонической воли к власти.

определения

Поскольку Истина утрачивает в идеологиях свое руководящее и объясняющее значение, то в качестве точки опоры остается только сам человек, а вернее, его демоническая воля, или «воля к вере».

Человек не верует в Бога, а верит в то, что он верует в Бога.

«Вера, как например в случае Кьеркегора, становится вопросом чисто практического отношения и тогда объект веры перестает быть важен. По словам Кьеркегора, существом веры является „как“, а не „что“. Верить значит находиться в состоянии предельного беспокойства, любви, или веры в совпадение добродетели и блаженства. Таким образом философский агностицизм, который был призван обеспечить автономию и трансцендентность веры, приводит к редукционистской позиции, когда такая автономия и трансцендентность по существу отрицается» [1].

В масонстве «религия – это субъективная потребность слабого человеческого сердца, и именно потому не может быть предметом спора. Ибо вопрос о нравственном достоинстве человека решается не тем, во что он верит, но тем, как он верит» [2].

Вместо христианской надежды и веры в невидимое и вечное правый модернизм культивирует нигилистический «прыжок в ничто». «Не важно, во что мы верим. Важно, что мы верим», - заявлял Геббельс, декларируя тем самым, что он утверждается на собственном ничтожестве.

Такая «вера» — это уже не «осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11:1), а вера в абсолютную свободу и всесилие человека: «Мир будет таким, как я хочу!» (Новалис). «Будь, что будет! — поется в гимне юных фашистов. – За Дуче, Отечество и Короля! Это доверено нам. Мы – выполним!»

Согласно формулировке Йоахима Феста, для Гитлера все дело только в политической вере, «вокруг которой кругами вращается весь мир», а политическая программа может быть «насквозь идиотской, источником же веры в нее является твердость, с которой ее отстаивают».

«Воля к вере» являет собой некий род магии, которая должна преобразить мир вопреки всем внешним и внутренним обстоятельствам. Эрих Фогелен приводит слова Бакунина:

«Я имел только одну сподвижницу: веру, и говорил себе, что вера переносит горы, разрушает преграды, побеждает непобедимое и творит невозможное, что одна вера есть уже половина успеха, половина победы; совокупленная с сильною волею, она рождает обстоятельства, рождает людей, собирает, соединяет, сливает массы в одну душу и силу; говорил себе, что, веруя сам в русскую революцию и заставив верить в нее других, европейцев, особливо славян, впоследствии же и русских, я сделаю революцию в России возможною, необходимою. Одним словом я хотел верить, хотел, чтобы верили и другие».

Фогелен замечает:

«Это пожалуй самое совершенное описание магии зла, творения реальности из ничего. Эта демоническая воля под видом веры является полной противоположностью Христианской воли подчиненной вере. Такая вера и воображение, рождаемые чистой волей, вмешиваются в ход истории, создают такие обстоятельства и производят почти невероятные результаты в среде изумленных современников, которые не могут поверить происходящему. Так у Бакунина впервые проявляется эта черная магия, которая позднее встретится у Ницше с его волей к власти, в ленинском упорстве в ожидании революционного момента, в гитлеровском „Триумфе воли“».

деятельность

Воля к вере, поскольку она заменила веру, не может выражаться теоретически, через умозрение и доказательство. Воля к вере воплощается в деятельности, то есть конкретно в пороке многоделания.

В учении Фихте возникает понятие бесконечного стремления (Streben) конечного «Я», которое необходимо для преодоления границы между «Я» и «не-Я». Суть этого стремления в том, что «Я» постоянно преодолевает свои границы и постоянно приближается к бесконечности и совпадению с действительностью:

«Понятие действования, которое становится возможным лишь через это интеллектуальное созерцание самодеятельного Я, есть единственное понятие, соединяющее оба мира, существующие для нас в наличности, — чувственный и умопостигаемый. То, что противостоит моему действованию — противопоставлять ему что-нибудь я должен, ибо я конечен, — есть чувственный мир; то, что должно возникнуть через мое действование, есть умопостигаемый мир» [3].

прагматизм

В прагматизме Уильяма Джеймса вера получает свое оправдание за счет того, что меняет окружающую действительность, «вера измеряется действием»[4]:26:

«Бывают такие случаи, когда факт не может возникнуть, если нет предварительной веры в его существование... Вера в факт может способствовать возникновению последнего»[4]:23.

«Когда мы, в качестве эмпириков, отказываемся от доктрины объективной достоверности, мы не отказываемся в то же время от поисков истины или надежды на нее. Мы все еще верим в ее существование, верим, что постепенно приближаемся к ней, продолжая систематически производить опыты и размышлять. Наше заметное отличие от схоластиков заключается в особенности нашей точки зрения. Сила их системы лежит в принципах, в происхождении, в terminus a quo их мыслей, для нас вся сила — в результате, в развязке, в terminus ad quem. Решающее значение принадлежит не тому, из чего исходит гипотеза, но тому, к чему она приводит. Для эмпирика неважен источник всякой данной гипотезы: все равно, пришел ли он к ней правильными или неправильными путями, быть может, она подсказана ему чувствами или внушена случаем: в его глазах гипотеза истинна, когда общая тенденция его мышления продолжает подтверждать ее»[4]:18.

«Если религия истинна, но доказательства в ее пользу недостаточны, я не желаю, насилуя свою природу (которая, мне кажется, все-таки имеет право голоса в данном вопросе), лишаться своего единственного шанса остаться в выигрыше, причем шанс этот, конечно, зависит от моей готовности рисковать так, как будто бы моя страстная жажда религиозного понимания мира была пророческой и правильной»[4]:25.

«Мы имеем право верить на свой собственный риск в любую гипотезу, которая достаточно жива, чтобы повлиять на нашу волю»[4]:26.

цитаты

«Если достаточно желания вместо силы Крещения, и за одно желание присуждаешь себе славу, то и вместо славы удовольствуйся одним желанием. И какой для тебя вред не сподобиться оной, когда имеешь желание?»[5]

Федор Достоевский:

«Любящих много, верующих очень мало. Что есть любящий? Тот, кто желал бы уверовать.
Совершенная (вариант: „но одна совершенная“. - Ред.) любовь совпадает с совершенной верой»[6].
«- Я хотел лишь узнать: веруете вы сами в Бога или нет?
- Я верую в Россию, я верую в ее православие... Я верую в тело Христово... Я верую, что новое пришествие совершится в России... Я верую... — залепетал в исступлении Шатов.
- А в Бога? В Бога?
- Я... я буду веровать в Бога»[7].

источники

  • Джеймс Уильям. Воля к вере. Сост. Л.В. Блинников, А.П. Поляков. М.: Республика, 1997


Сноски


  1. Charlesworth M. J. Philosophy and religion. From Plato to postmodernism. Oxford: Oneworld, 2002. P. 130
  2. Шустер Георг. История тайных союзов, обществ и орденов: в 2-х тт. Т. 2. М.:REFL-book; Киев: Ваклер, 1996. С. 86
  3. Фихте Иоганн Готлиб. Второе введение в наукоучение для читателей, уже имеющих философскую систему // Сочинения в двух томах. Т. 1. СПб.: Мифрил, 1993. С. 493–494
  4. 4,0 4,1 4,2 4,3 4,4  Джеймс, Уильям Воля к вере // Воля к вере. — М.: Республика, 1997.
  5.  Григорий Богослов, св. Слово 40, на Святое Крещение // Собрание творений: В 2-х т. — Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994. — Т. 1.
  6.  Достоевский, Федор. Бесы. Подготовительные материалы // Полное собрание сочинений: В 30-ти т. — Л.: Наука, 1974. — Т. 11. — С. 268.
  7.  Достоевский, Федор. Бесы // Полное собрание сочинений: В 30-ти т. — Л.: Наука, 1974. — Т. 10. — С. 200-201.